Сафрон помолчал, задумался, чело его омрачилось складками неудовольствия. Ему такое не нравилось. Мужик-то, наверное, не один взялся за такое дело, стало быть, и взять его за жабры так просто не удастся. Вишь, как стоит нагло. Знать, чует за собой подпору. Однако он ответил:
– Пограбить захотел честных людишек? Бог не одобрит того.
– Татарин награбил, а я уж его без греха ограбить могу. Не одному ж тебе грабить люд горемычный. Купцы завсегда грабежом живут.
– Да как ты смеешь! – вскинулся Спиридон, но Сафрон протянул к нему руку, усмиряя:
– Погодь малость, друг ситный. Не встревай. Тебя это и вовсе не касаемо. Сам разберусь. – И он обратился к мужику:
– Так ты говоришь, что добро татарское хотел заиметь? А ты его спросил? Он ведь служивый царев человек.
– Царев, да перекинулся к вам, беглым изменникам. К Литве, небось, захотели прислониться, люди торговые! Поглядим, как вы на дыбе заговорите.
– Да он сын знатного мурзы, царева ближнего человека! И никуда он не перекидывался! Сколь раз бежать от нас порывался, – в голосе Сафрона звучали примирительные, даже просительные нотки.
– То пусть в пытошной доказывает, а мне до того дела мало. Мне бы просимое получить, да и в дорожку дальнюю отправляться.
– Ишь как хитер ты, мужик! Захотел получить добро, а потом и доносить полетишь на меня с татарином. Ну да Бог с ним, с татарином-то, а я при чем?
– Да отдай ты ему, Сафрон Никанорыч, татарина-то. Зачем он тебе нужен! Одна обуза. И так сколько времени на шее сидит. Отдай!
– Он мне не нужен, – заметил мужик охотно и живо. – Мне добро нужно, а с татарином сами разбирайтесь. Мне возиться с ним не с руки.
– Ты, мужик, не ответил на вопрос. Как верить-то тебе? Ведь тебе ничего не стоит обдурить нас. По роже видно, что непутевый ты человек. Ответствуй.
– А про это как хочешь, так и кумекай, хозяин, а мне мое отдай. И долго я не стану ждать. Теперь ты отвечай, хозяин.
– Ничего я тебе не отвечу пока. Надо все ладом обдумать, поговорить с татарином, вот со Спиридоном Карпычем. Обсудить надо, мил человек. В таких делах спешка – ой какое неладное дело, – голос Сафрона изменился и стал более спокойным и дружеским. Он вроде бы и соглашался.
– Тогда говори, когда мне снова прийти за ответом, – спросил мужик, поддавшись на его хитрость. – Мы можем и подождать, да уж больно-то не тяни, хозяин. Ждать долго мне не с руки.
– Ну что ж, молодец. Приходи-ка ты дня через два-три. Вот тогда я тебе и отвечу на все сразу. Договорились?
Мужик помолчал, что-то трудно обдумывая. Наконец он ответил неуверенно:
– Ладно, хозяин. Можно и подождать, но не больше трех дней. Понял?