Итак, цель репризы, приведшей к скандалу и ссоре, была достигнута. Теперь предстояло выполнить задачу менее сложную — отыскать в роще оранжерею, где меж тропических растений обретается несчастный Алёша Ленточкин. С ним нужно было увидеться втайне от всех и в первую голову от владельца лечебницы.
Госпожа Лисицына остановилась посреди аллеи и попробовала определить ориентиры.
Давеча, проходя с Донатом Саввичем к дому сумасшедшего художника, она видела справа над живой изгородью стеклянный купол — верно, это и была оранжерея.
Но где то место? В ста шагах? Или в двухстах?
Полина Андреевна двинулась вперёд, вглядываясь во тьму.
Вдруг из-за поворота кто-то вышел ей навстречу быстрой дёрганой походкой — лазутчица едва успела замереть, прижавшись к кустам.
Некто долговязый, сутулый шёл, размахивая длинными руками. Вдруг остановился в двух шагах от затаившейся женщины и забормотал:
— Так. Снова и чётче. Бесконечность Вселенной означает бесконечную повторяемость вариантов сцепления молекул, а это значит, что сцепление молекул, именуемое мною, повторено ещё бессчётное количество раз, из чего вытекает, что я во Вселенной не один, а меня бесчисленное множество, и кто именно из этого множества сейчас находится здесь, определить абсолютно невозможно…
Ещё один из коллекции «интересных людей» доктора Коровина, догадалась Лисицына. Пациент удовлетворённо кивнул сам себе и прошествовал мимо.
Не заметил. Уф!
Переведя дыхание, Полина Андреевна двинулась дальше.
Что это блеснуло под луной справа? Кажется, стеклянная кровля. Оранжерея?
Именно что оранжерея, да преогромная — настоящий стеклянный дворец.
Тихонько скрипнула прозрачная, почти невидимая дверь, и Лисицыной дохнуло в лицо диковинными ароматами, сыростью, теплом. Она сделала несколько шагов по дорожке, зацепилась ногой не то за шланг, не то за лиану, задела рукой какие-то колючки.
Вскрикнула от боли, прислушалась.
Тихо.
Приподнявшись на цыпочки, позвала:
— Алексей Степаныч!
Ничего, ни единого шороха.
Попробовала громче:
— Алексей Степаныч! Алёша! Это я, Пелагия!
Что это зашуршало неподалёку? Чьи-то шаги?
Она быстро двинулась навстречу звуку, раздвигая ветки и стебли.
— Отзовитесь! Если вы будете прятаться, мне нипочём вас не найти!
Глаза понемногу привыкли к темноте, которая оказалась не такой уж непроницаемой. Бледный свет беспрепятственно проникал сквозь стеклянную крышу, отражаясь от широких глянцевых листьев, посверкивал на каплях росы, сгущал причудливые тени.
— А-а! — захлебнулась криком Полина Андреевна, схватившись за сердце.
Прямо у неё перед носом, слегка покачиваясь, свисала человеческая нога — совсем голая, тощая, сметанно-белая в тусклом сиянии луны.