Она повернулась и бросилась к двери.
Михаэль Штурм смотрел ей вслед. Он стыдился, что испытывал при этом облегчение. Ева сама освободила его от данных им обещаний.
Однако он был достаточно честен сам с собой и вынужден был признать, что ее упреки не лишены основания. Был бы он готов поставить свою судьбу на карту, если бы Лилиан Хорн действительно ничего не значила для него? На этот вопрос у него ответа не было.
Фрау Штурм была очень удивлена, что ее сын так рано пришел домой.
– Мне весьма жаль, я не ждала тебя, – сказал она, – я ухожу к своей приятельнице. Тебе придется в виде исключения довольствоваться содержимым холодильника.
– Ничего, мама.
Она уже надевала маленькую шляпку и улыбалась ему, глядя на него в зеркало в прихожей.
– Там всего полно… и твое любимое пиво тоже есть.
– Спасибо, мама.
Она была уверена, что опять что-то произошло, и с трудом сдерживалась, чтобы не спросить, почему он не остался с Евой, как собирался.
Он заметил невысказанный вопрос в ее взгляде.
– Тебе вовсе не обязательно сдерживать свое любопытство, мама. Я не из чего не делаю секрета. Ева разорвала нашу помолвку.
Фрау Штурм стоило большого труда скрыть свою радость по поводу такого сюрприза.
– Ну, значит, ты ее здорово разозлил, – сказала она.
– Все может быть, – согласился он.
Она поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку на прощание.
– Не переживай, Михаэль, если захочешь, наверняка сможешь вернуть все на круги своя. – Она улыбнулась ему еще раз, прежде чем вышла из квартиры.
Он был рад остаться один – у него не было желания еще раз вступать в дискуссию по делу Лилиан Хорн, по крайней мере, до тех пор, пока он не будет во всем уверен. Ему вдруг пришло в голову, что сенсационный снимок мог оказаться обыкновенной фальшивкой – реконструированное по описаниям место убийства – или просто ловким монтажом. Он купил тот журнал и попробовал теперь еще раз изучить фото при ярком свете своей рабочей лампы и с хорошей лупой. Но он не обнаружил никаких признаков, указывавших бы на то, что это фальсификация.
Тем не менее, он не хотел ничего предпринимать, не удостоверившись сначала в подлинности снимка. Он посмотрел выходные данные – журнал делался в Мюнхене. Художественным редактором значился Дагоберт Кройцер.
Имя было настолько известным, что Михаэлю удалось, даже не зная домашнего адреса художника, получит в телефонной справочной службе его номер. И ему повезло еще раз. Когда он набрал нужный номер, к аппарату подошел сам Кройцер.
Михаэль Штурм извинился, что беспокоит господина Кройцера субботним вечером, назвав из предосторожности не свою фамилию, и задал вопрос: подлинным ли было фото в статье о процессе Лилиан Хорн.