Тэза с нашего двора (Каневский) - страница 104

— Почему это я должна ехать? Ехай ты! Там лежит ваш Иисус Христос — поцелуй его в жопу и передай привет от мадам Фиры.

Весь трамвай взорвался хохотом! Мужчина растерялся, сник, лицо его из тугого мяча стало превращаться в сморщенный воздушный шарик. Он напрягся и выдавил из себя хрестоматийное:

— У, жидовская морда!

— А ты не завидуй, — парировала мадам Фира. — Конечно, мне легче уехать: получить визу и всё, а тебе для этого надо самолёт украсть!

Одесса — это зона повышенной возбудимости, здесь понимают и ценят юмор: пассажиры хохотали, как на концерте своего любимого Жванецкого. Побитому футбольному мячу ничего не оставалось, как тихонько выкатиться из трамвая.


Дани и Янка сидели на Тель-авивской набережной, на скамейке. Мимо, обнявшись, дефилировали влюблённые парочки, семьи с детьми, проносились шумные стаи подростков. На поляне звучала музыка — там танцевали.

Вдоль моря, под разноцветными фонарями, были расставлены ряды столиков и шезлонгов — масса народу в пляжной униформе, плавках и купальниках, что-то жевали, пили вино, пили кофе и опять жевали.



— Любимое занятие израильтян — покушать. — Янка рассмеялась. — Ты обратил внимание, сколько здесь ресторанов, кафе и всяких забегаловок: йеменских, марокканских, русских, французских, аргентинских… И никто не прогорает — всегда есть посетители!

Мимо прошли два пенсионера, несмотря на жару — оба в шляпах, пиджаках и галстуках. О чём-то горячо спорили. Донеслась фраза:

— Мы живём не в век электроники и не в век атома, а в век запоров.

Напротив, на скамейке, два араба курили кальян.

— Смешная страна, — улыбнулся Дани. — Здесь и Европа, и Восток, и Америка и, как говорит мой отчим, много нашего, российского социдиотизма.

— У нас потрясающая страна! Если б нам дали спокойно жить — мы бы такое понастроили! Но ведь всё приходится делать с автоматом в руках — нас хотят уничтожить… О чём ты задумался?

— Я вспоминаю. Мы прилетели рано утром, в День Независимости. Нас везли на такси. Вдруг завыла сирена. Такси остановилось, затормозили все машины. Из них вышли люди, и мы вышли. Стояли молча. Вся страна остановилась. Тогда меня это просто удивило, а сейчас я понимаю, что такой народ нельзя победить!

— Ты всё ещё хочешь вернуться в Москву?

— Да.

Мимо прошли три темнолицые девушки-солдатки, эмигрантки из Эфиопии. Дани проводил их взглядом.

— Красивые! Как из шоколада. И несут себя, как на подиуме.

— Наши девчонки умеют и воевать.

— Если б они воевали со мной, я бы по очереди сдавался каждой.

Янка ревниво толкнула его в бок.

— Я подозревала, что ты бабник!