Ох этот несносный, подозрительный Варда! То сторонится ее, то все время выискивает ее взглядом и следит, с кем она общается. И Светорада во время встреч с базилевсом несколько раз намекнула, что, дескать, какой смысл держать в Палатии столь прославленного воина, когда на пределах империи так неспокойно? В последнее время двор был встревожен вестью, что на границе с Болгарией кто– то напал на одну из болгарских крепостей и обеспокоенный этим царь Симеон стягивает к рубежам войска. Светорада не ведала, то ли это случайность, то ли же тут не обошлось без вмешательства Олега. Во всяком случае Олег Вещий говорил, что у него есть свои планы, как сделать так, чтобы Лев больше думал об удаленных фемах, а не о столице. Для Светорады это был повод избавиться от слежки Варды. Но не получилось. И она даже рассердилась, узнав, что Лев отправил вместо него другого военачальника, а Варду даже возвысил, назначив его этериархом двора,[148] под охраной которого был весь Палатий. И теперь ему непременно будут сообщать о каждом шаге Светорады. Ну что ж, пусть бесится, наблюдая за ней и красивым Имерием.
Что касается флотоводца, то им следовало незамедлительно заняться.
– Как я выгляжу? – как– то спросила княжна Дорофею, оценивающе оглядывая себя в отражении большого венецианского зеркала.
Самой себе Светорада казалась несколько похудевшей, ее округлые щеки слегка запали, что было неудивительно, если учесть, что она в последнее время совсем потеряла аппетит. Однако ее скулы от этого только четче обозначились, бледность щек подчеркивала яркий рот. И глаза… Они казались только больше на чуть осунувшемся личике. Блестящие светло– карие глаза с янтарным отливом. Светораде было уже двадцать шесть лет. В ее возрасте византийские матроны, ведущие замкнутый образ жизни и посвятившие себя череде деторождений, обычно смотрелись этакими важными матронами – бабами, как сказали бы на Руси. Светорада же, миниатюрная и хрупкая, казалась юной девушкой, если бы ее возраст не выдавала явная зрелость во взгляде. Ее прекрасные выразительные глаза словно таили в себе опыт всего пережитого, но в то же время придавали ей своеобразное очарование, делали интересной.
Дорофея, которой Светорада вынуждена была признаться, что беременна, по– своему истолковав вопрос госпожи, сказала:
– Ничего еще незаметно. Но… может, все– таки стоит оповестить двор?
Светорада смолчала, только губы сжала решительно. И Дорофея, вздохнув, добавила:
– Вид несколько утомленный. Но ничего, я приготовлю вам на ночь успокоительный отвар. Выспитесь как следует, отдохнете и вновь будете сиять, как янтарь!