Почему они должны терзать и терзаться, вместо того, чтобы любить?..
Ведь времени для взаимных чувств все меньше и меньше…
Скарлетт любит его, это очевидно, но Ретт…
Он ведь тоже не может без нее… Вот и теперь – сидит тут, перед мистером Коллинзом, беседует неизвестно о чем, и беседа эта, никому не интересная, тянется, как какая-то нитка из бесконечного клубка…
Но почему он так жестоко поступил с ней?..
К чему этот горностай?..
К чему все эти его старческие капризы – неужели он, старый человек и сам не может понять, что все эти картины, весь этот антиквариат ему не нужен, что это не более, чем игрушки?..
Да, он ведь и сам говорил об этом не раз, притом не только себе, мысленно, но и Скарлетт…
К чему тратить время на какие-то пустяки вместо того, чтобы посвятить его любимой – да, да, Ретт ни на минуту не сомневался в том, что теперь он любит Скарлетт еще сильнее прежнего, что эта стареющая женщина – то единственное, что, по сути, осталось у него в жизни…
Неожиданно его размышления перебил отставной полковник:
– Да, совсем забыл вам сказать, очень печальное известие…
Ретт насторожился.
– Что-то случилось?..
Тяжело вздохнув, Джонатан изрек:
– Я вот только что вспомнил отставного генерала, мистера Сойера…
– Что с ним?..
– Третьего дня он скончался… – Коллинз скорбно покачал головой. – Уснул и не проснулся. Многие находят, что это счастливая смерть, хотя сам Дейл Ганнибалл неоднократно говорил мне, что куда лучше умереть в тридцать лет на поле битвы, чем в восемьдесят – на чистых простынях своей постели…
Тяжело вздохнул и Ретт.
Боже, как у него мало времени!.. Как мало времени, чтобы любить друг друга!..
Ретт резко поднялся из-за стола.
– Полковник, – произнес он, – прошу извинить за мое нечаянное вторжение… Но я вынужден удалиться… Уже поздно, и Скарлетт ждет меня…
Полковник, поднявшись со своего места, проводил гостя до входной двери.
– Спокойной вам ночи, капитан Батлер, – произнес он. – Передайте привет вашей очаровательной жене Скарлетт… В ближайшие выходные обязательно приходите ко мне в гости… Думаю, нам будет что повспоминать. И, – Коллинз неожиданно улыбнулся, – и, мистер Батлер, запомните одну старую истину: никогда и ни к кому не привязывайтесь и не позволяйте делать этого другим… Даже по отношению к самому себе… Хорошо?.. Ну, не стану вас больше задерживать… Спокойной ночи.
Поблагодарив Колинза за теплый прием и еще раз извинившись за неожиданность своего визита, Ретт вышел на теплую, нагревшуюся за долгий августовский день булыжную мостовую…
Он шел, все время ускоряя шаг…
Ага, вот и тот самый фонарь, где несколько месяцев назад они беседовали со Скарлетт…