Птица солнца (Смит) - страница 60

Для нашей работы лучше Уилкоксов не найти. Я уже ездил с ними на раскопки Слангкопских пещер. Обоим за тридцать. Он – слегка растолстевший и полысевший, в очках в стальной оправе и в мешковатых неглаженых брюках, которые ему постоянно приходилось подтягивать. Она – худая и угловатая, с широким смешливым ртом и курносым веснушчатым носом. Питер играет на аккордеоне, а голос Хетер очень созвучен моему.

Питер представил мне двоих своих выпускников, которых рекомендовал без всяких оговорок. При первой встрече с ними я удивился. Рал Дэвидсон оказался молодым человеком двадцати одного года. Впрочем, его принадлежность к мужскому полу была вовсе не очевидна. Однако Питер заверил меня, что под этой массой нечесаных волос скрывается многообещающий молодой археолог. Его невеста, серьезная молодая особа в очках, окончила курс на год раньше срока. И хотя я предпочитаю красивых женщин, а Лесли Джонс удручающе некрасива, она завоевала мое расположение, прошептав с придыханием:

– Доктор Кейзин, я считаю, что ваша «Древняя Африка» – лучшая из прочитанных мною книг!

Такое проявление хорошего вкуса обеспечило им обоим работу.

Питер Ларкин набрал сорок шесть африканских рабочих с юга Ботсваны, которые никогда не слышали ни о Кровавых холмах, ни о тяготеющем над ними проклятии.

Единственное разочарование принес мне Тимоти Магеба. Возвращаясь из Кейптауна, я провел пять дней в своем Институте в Йоханнесбурге и все это время пытался убедить Тимоти, что он нужен мне на Кровавых холмах.

– Мачане, – ответил он, – есть то, что могу делать только я. А работать там могут многие. – Позже я припомню эти слова. – У вас уже немало специалистов. Я вам не нужен.

– Пожалуйста, Тимоти. Всего на шесть месяцев. Твоя работа подождет.

Он энергично помотал головой, но я торопливо продолжал:

– Ты мне очень нужен. Есть то, что можешь объяснить ты один. Тимоти, там пятнадцать тысяч квадратных футов наскальных рисунков. По большей части – символические изображения, которые никто, кроме тебя…

– Доктор Кейзин, вы можете прислать мне копии. А я пришлю вам свои пояснения. – Тимоти перешел на английский (это всегда плохой признак). – Надеюсь, вы не станете настаивать на том, чтобы я сейчас покинул Институт. Мои помощники не смогут работать без моего руководства.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Тупик. Я, конечно, мог приказать, но подневольный помощник хуже, чем никакого. В темных глазах Тимоти блестел непокорный независимый дух, и я понял, что существует какая-то более веская причина, по которой он не хочет ехать.