День девятнадцатый
7.00 утра
Келли в последний раз вскрикнула и проснулась.
— Какого хрена? — и сразу вспомнила. Это Камера соития. Она же — Уголок трахальщика, Башня перепихона, Сексодром, Домик туда-сюда. Еще до начала шоу, когда «Любопытный Том» объявил об этой особенности домоустройства, журналисты придумали не меньше пятидесяти названий. И вот Келли в этой самой камере. На виду у всей страны. Хорошо же она выглядит!
— Не беспокойся, — сказала она прямо в висящую над головой камеру. — Ничего не было.
Потянулась из-под одеяла, взяла джинсы и застенчиво улыбнулась. Как и Хэмиш, она считала, что обязана адресоваться к объективу.
— Похоже, я вчера перебрала. Вот и не вышло.
Показались ее изящные ноги. Учитывая ее состояние, Келли недурно справилась с брюками.
— Готова спорить, что Хэмишу так же блевотно. — Она опять улыбнулась, но за улыбкой чувствовалось смущение. В чем дело? Отчего воротит с души, как старую шлюху? Головная боль? А еще? Разве что-нибудь было? Ни в коем случае! Она не позволила Хэмишу зайти дальше, чем нужно.
В этом она уверена. Келли помнила все до последней мелочи. Как сначала его завела, а потом остудила. И остановилась там, где хотела.
Тогда в чем же дело? Отчего так муторно?
Какая-то причина в ней самой... очень неясная... разве что не давала покоя мысль: неужели что-нибудь было? Невероятно! Келли помнила все. Это отличало ее от других — когда пила, всегда запоминала, что делала, а чего не делала.
И на этот раз также. Сначала поцеловала, а потом осадила. Но оставался осадок, словно ее... изнасиловали.
Изнасиловали? Чепуха! Дом «Любопытного Тома» — самое безопасное место в мире. Здесь повсюду камеры, за нами наблюдают круглые сутки. В таких условиях никто бы не рискнул. Тем более Хэмиш. Он славный парень. К тому же — врач.
Кто-то другой? Потом? Абсолютный бред! Размышляя, Келли не забывала о пяти объективах и пяти наблюдавших за ней опекунах и снова улыбнулась в камеру.
— Повезло, что ничего не случилось. «Любопытный Том», ты моя дуэнья. Папаше не о чем беспокоиться: пока ты со мной, все будет в порядке.
Под утро в бункер аппаратной ворвалась запыхавшаяся Джеральдина и застала среди подчиненных полное уныние. А услышав Келли, и вовсе взвилась.
— Ах ты, стерва, я что, тебя для этого поила? — бросила она в монитор. — Нет, моя милая, вовсе не для этого!
Келли появилась из хижины и сразу нырнула в бассейн. Даже джинсы не сняла. Получилось как-то само собой — возникла потребность очиститься. Так погиб очередной микрофон за пятьсот фунтов стерлингов.