– О, Гейбриел, это полнейшая ерунда. – Антония с укоризной посмотрела на него. – Нелли мухи не обидит.
– О, думаю, Нелли не простит никого, если посчитает его способным причинить вам зло, – заявил Кембл. – Но я не понимаю, как она могла узнать о его планах расторгнуть брак. А если узнала, то наверняка решила, что это к лучшему.
– Пожалуй, вы правы, – неохотно согласился Гарет.
– Итак, – Кембл допил херес и отставил в сторону бокал, – сегодня мы определенно ничего больше сделать не сможем. Завтра будет дождь – думаю, сильный, если судить по моим носовым пазухам. А послезавтра, ваша светлость, если просохнут дороги, может быть, стоит съездить в Лондон? Мне бы очень хотелось послушать, что скажет в свое оправдание этот барристер.
– Пожалуй, стоит, – устало заметил Гарет. – Но позвольте мне немного подумать.
Они все встали, и Антония, приложив руку к виску, немного официально обратилась к Гарету:
– Не будете ли вы столь добры, ваша светлость, позволить мне не спускаться сегодня к обеду? У меня разболелась голова. Как говорит мистер Кембл, это, вероятно, из-за приближающегося дождя. Я попрошу, чтобы мне принесли обед наверх.
– Конечно, – кивнул Гарет. – Сегодня у всех нас был тяжелый день.
После этого замечания Антония вышла из комнаты, унеся с собой немного тепла и спокойствия, и Гарет почувствовал себя подавленным и расстроенным. Мало было его бурной вспышки в павильоне, так теперь еще выяснилось, что его вмешательство в дело о смерти Уорнема могло окончательно погубить Антонию. Гарет совсем не был уверен, что она сможет простить ему то или другое.
Гейбриел лежал абсолютно неподвижно, прислушиваясь к плеску воды у покачивающегося «Святого Назарета» и скрипу удерживавших его канатов. На корабле было тихо как в могиле, если не считать царапанья крыс внизу. Все остальные гамаки, как безжизненные съежившиеся коконы, болтались пустыми на своих крючьях. Их хозяева отправились на берег в поисках выпивки и развлечений.
Внезапно наверху, на палубе, раздались шаги – одни тяжелые и уверенные, а другие легкие и спотыкающиеся – и такой звук, как будто кого-то волокли, а потом послышался хриплый грубый смех. Щеколда, которая удерживала дверь, скользнула вниз, и Гейбриел застыл от ужаса. Дрожащий свет, несколько шагов, снова смех. Гейбриел осторожно высунулся из-за опорной балки, стараясь разглядеть, что происходит. Криви и Руис… Гейбриел задрожал от страха, а затем понял: нет, в эту ночь они шли не за ним Они вдвоем тащили женщину, у которой волосы свешивались на плечо, руки были связаны за спиной, а голубое платье разорвано от проймы до талии.