— Валерий сказал мне, что ты грамотна, — продолжал Эней, не обращая на шутку друга внимания. — Ты любишь читать?
— Да, — Актис снова. подняла глаза. — Только я почти год не держала в руках книгу.
— Тогда в любой момент приходи ко не в библиотеку, и я найду, чем тебя развлечь, — уверил ее библиотекарь. — Ты любишь Эсхилла?
Актис хотела что-то сказать, но ее переебил Валерий. — Не думаю, что у нее будет время на это, — сказал молодой патриций. — Видишь ли, Актис пробудет всего четыре дня. И вряд ли она будет прятаться от меня по углам с твоими свитками. Верно?
Он с лукавством посмотрел на рабыню. Актис окончательно смутилась, и чуть было не заплакала от счастья. Так ей было хорошо.
— Но я хочу есть, — сказал вдруг Валерий.
Он хлопнул в ладоши, и к нему подошла пожилая рабыня, а с ней еще три девушки.
— Послушай, Мелиора, — обратился к ней господин. — Вот девушка, о которой я тебе уже говорил. Сделай с ней что я приказывал и приведи ее к столу обедать. — Затем обратился к Актис: — Иди за ними, я буду ждать тебя в триклинии с Энеем. Я надеюсь, ты разделишь с нами трапезу?
Последние слова Валерий предназначал своему другу. Молодые люди проводили уходящую с рабынями девушку глазами, и пошли прогуляться перед трапезой в сад.
Актис с бьющимся от волнения сердцем шла вслед за Мелиорой, за ней следовали девушки. Около одной из дверей женщина, словно своей госпоже, поклонилась Актис и пропустила ее вперед.
Девушка оказалась в прелестнейшей комнате, сверху до низу облицованной розовым мрамором. В центре комнаты в пол уходила большая ванна. Стенки ее были из зеленого коринфского мрамора, дно по краям выложено лазуритом, и украшено чудесной мозаикой, изображающей Европу, похищаемую быком-Зевсом.
Около ванны стояла широкая скамья, накрытая шкурами леопардов и шелковыми тканями, Все было розовым или в тон этому цвету, даже хитоны девушек-рабынь, светильники и цветы, стоявшие в серебряных вазах. Комната была пропитана ароматами самых лучших бальзамов. Мелиора дала девушкам знак и те, молча, стали снимать с Актис ее рабскую одежонку. Раздев девушку, они помогли ей спуститься в ванну и стали мыть ее мягкими губками. Одна из девушек мыла волосы Актис.
Когда вконец растерявшуюся от таких царских почестей и обращений ее повели к скамье, у которой колдовала с благовониями и духами Мелиора, то Актис, блаженно растянувшаяся на мягких шкурах, уткнулась лицом в мех и на секунду забылась. Она слушала нежно звучавшую за окнам все это время музыку трех кефир и одной флейты, а теплые руки Мелиоры массировали ее тело. Никогда еще Актис не испытывала такого блаженства, от такого счастья девушке даже захотелось петь, но она не решилась этого сделать.