Самый восхитительный момент наступил тогда, когда Актис стали одевать. Девушка с волнением увидала, что прежняя ее одежда так и осталась лежать на мраморном полу, а взамен рабыни поднесли ей такие наряды, что сердце чуть не вырвалось им навстречу. И когда одетую в прекрасное платье, достойное матери принцепса,[14] рабыню стали украшать драгоценностями, Актис уже даже не могла удивляться. Она лишь молча смотрела на свое отражение в зеркале из отполированного серебра и боялась дышать, чтобы не побеспокоить ожерелье из голубого жемчуга, вплетенное в прическу. Напоследок ее обули в изящные серебряные сандалии, так гармонирующие с небесного цвета туникой, и повели в триклиний.
Когда рабыни покинули Актис, молодые люди, уже сидевшие в столовой, увидев ее в этом новом виде, просто не могли найти слов.
Актис стояла у двери и тоже не знала, что ей делать. Но вот Валерий встал с дивана и, подойдя к ней, упал на колени и приник губами к ногам возлюбленной. Затем он поднял ее на руки и понес к пиршественному ложу. Актис, потеряв голову от счастья, стала осыпать лицо юноши поцелуями.
Увидев это, Эней от неожиданности уронил яблоко.
— О, боги? Какая непосредственность, — с нескрываемой завистью пробормотал он.
Наконец, все трое возлегали за столом. Трапеза продолжалась не очень долго. Актис еще не успела проголодаться и лишь слегка притронулась к стоявшим перед ней яствам. Она больше смотрела на Валерия, который с аппетитом голодного льва поглощал пищу. Эней, как и Актис, тоже мало ел. Он больше разговаривал и один поддерживал беседу за столом.
За столом им прислуживал лишь один пожилой достойный перс, одетый так роскошно, словно пришел из дворца самого Дария. Он изредка косил свои азиатские глаза на Актис и тайно, когда не видели господа, ухмылялся.
После еды Эней отправился в библиотеку к своим драгоценным свиткам, а Валерий, взяв Актис за руку, повел ее в свой чудесный сад.
Здесь было так хорошо: теплота южного солнца, и прохлада тенистых деревьев и бьющих тугими струями фонтанов — создавали идеальные условия для прогулок возлюбленных. Как дети, взявшись за руки, они гуляли по этому райскому месту, и почти не разговаривали. Молодые люди смотрели друг на друга, не могли налюбоваться, и были безмерно счастливы. Казалось им, что так будет всегда. Счастливые! Они смогли хотя бы в мечтах унестись от реальности в свой прозрачный мир грез!
Когда сад кончился, Валерий и Актис стали спускаться по выложенной желтыми мраморными плитами дороге, по краям которой друг против друга стояли подлинные статуи греческих гениев, к речушке, которая через полмили впадала в воды нежно-синей реки Вальтурно.