В тот момент, когда нечеловечески острые ногти супруги прочертили у меня на лице четыре глубоких борозды, я даже немного пожалел, что лишился той надоедливой маски. По крайней мере, сохранил бы физиономию в целости. Впрочем, действительно сожалеть об этом я буду много позже. А пока я был даже немного рад неожиданной боли. Не то чтобы меня прельщал мазохизм, но…
«Если кому-то больно из-за меня, то и мне пусть будет больно», – на мой взгляд, не самый плохой девиз, чтобы хоть как-то приглушить муки совести.
Спустя секунду новые четыре полосы «украсили» и другую половину лица. Видимо, на этом моя любовь посчитала программу минимум выполненной и принялась рыдать у меня на груди еще громче.
– По… почему ты… не сказал? – сквозь слезы шептала она. – Почему?.. Сволочь ты… Не… ненавижу тебя!.. Ненавижу! Ненавижу!!!
– Просто у тебя всегда было много дел, и я не хотел, чтобы ты беспокоилась из-за моих проблем, – тихо в ответ шептал я, прижимая к себе. – Ну, успокойся… А вдруг кто-нибудь из твоих подчиненных зайдет? Представляешь, как ему неудобно будет?! Он же со страха сбежит куда-нибудь в степи, да перекрасится на всякий случай под орка, чтобы точно уже никогда не нашли…
– Дурак, – уже спокойнее произнесла она. – Ненавижу тебя, дурака… Вечно ты надо всем потешаешься. Даже на костре умудрился выжить – над смертью посмеялся. И правда, Хохотун, – вот ты кто!
– Ну, у меня на родине говорят, что смех продлевает жизнь, – едва заметно улыбнулся я. – Возможно, я просто хочу жить вечно…
– Опять смеешься, – устало вздохнула Лиз, с огромным сожалением понимая, что меня уже никак не изменить.
– Разве что самую малость.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, – после затянувшегося молчания, наконец, произнесла Элизарра. – Не хочу, чтобы ты опять бросал меня. Как в тот раз…
– А уж я-то как не хочу уходить, кто бы знал, – тяжко вздохнул я. – И тогда очень не хотел оставлять тебя одну. Но есть что-то, что мы хотим или не хотим, и есть то, что мы должны сделать. Потому что если хочешь сделать все хорошо – сделай это сам. И не волнуйся, я обязательно вернусь. Если уж меня не смогли прикончить связанного, когда я даже не сопротивлялся, то теперь, когда я больше не пойду на подобную глупость, со мной точно все будет нормально. Разберусь с этой жаждой деятельности и вернусь.
– Вижу, тебя уже не отговорить. Ладно, только не спеши отправляться – мои люди соберут информацию и разведают обстановку, чтобы тебе не пришлось соваться наугад.
– Спасибо, любимая! Я всегда знал, что ты у меня чудо, – пользуясь своим положением, я бессовестно сжал Лиз в объятиях и нагло поцеловал ее. Увы, девушка так брыкалась, что попал я своим поцелуем в ухо и теперь оно было все в крови. Теперь мне стало понятно, почему она так сопротивлялась. – Ну, пойду обрадую Арлиса, а то он наверняка уже устал просматривать нашу библиотеку.