Я посмотрела секунду на быстро исчезающие на моих глазах бумажные домики, автомобили, банкноты с большим количеством нулей и надписью на английском «адская ассигнация».
Теряющийся во мраке дым уносил эти дары душам усопших родственников и друзей на тот свет – пусть они ни в чем не нуждаются там.
Я повернулась к лысому китайцу в дверном проеме, чтобы спросить, где Эспланада – в том конце улицы или в противоположном.
Для того чтобы окинуть взглядом мои белые юбку и блузку, ему потребовалась какая-то доля секунды. И почти так же быстро он захлопнул перед моим носом железную гармошку, запиравшую магазин, загремел замком.
Я не поверила своим глазам: он, кажется… меня боялся.
Я повернулась на каблуках и уже без удивления увидела, что вторая лавка за это время тоже успела закрыться и даже свет в ней не горел.
Я осталась одна на замусоренном обгорелыми бумажками тротуаре.
Это было черт знает что.
Чтобы справиться с мелкой дрожью, я начала на ходу сочинять абзацы из своего очерка:
«Каждый выросший на острове Пенанг ребенок хоть раз слышал жуткие истории о скрытом от посторонних глаз дворике где-то в лабиринтах китайских кварталов. Дворике с колодцем, из которого давно уже никто не берет воду.
Там, в этом легендарном месте, расположен «зал героев» – основанный в 1890 храм предков лидеров общества Ги Хинь, со множеством их мемориальных табличек. На них – фамильные иероглифы тех, кто был убит в войнах за пенангские улицы, за Ларут. На втором этаже, за стеной с табличками – Зал ветеранов, место сбора ассоциации старых членов Ги Хинь. Состояли в нем рабочие, по большей части плантационные, или металлисты, и еще рыбаки.
Ги Хинь, как считается, выросло из «Красной лиги» в Китае – этим именем называется одна из первых, изначальных триад. Но после нескольких катастрофических войн проигравшие – Ги Хинь с союзником Белым флагом – как бы сгинули.
Без следа? Так не бывает. Накануне запрета тайных обществ Кхиань Теик захватила последнюю базу Ги Хинь на Черч-стрит, сохранив там, впрочем, в неприкосновенности поминальные таблички.
Сохранилось и кое-что другое. Старинный колодец, куда сначала люди из Ги Хинь сбрасывали свои жертвы – из общества Туа Пек Конг и других, – а потом уже победители бросали туда последних из Ги Хинь. Далее же старый колодец навсегда закрыли круглой бетонной крышкой. Одни знают об этом все, другие не знают ничего, но ни тем, ни другим не придет в голову открывать эту крышку, под которой лежат последние тайны Ги Хинь.
Вот только – последние ли?…»
Тут я остановилась – какой-то получался не самый лучший абзац для этой странно вымершей улицы. Длинной такой улицы, один конец которой вывел бы меня куда надо, а другой…