Вначале Гуров ожидал скорого разрешения проблемы, надеясь на расторопность Крячко и Кувшинникова. Но время шло, а помощь все не появлялась. Теплоход без помех проходил через шлюзы, где-то на верхней палубе заиграл оркестр, и, видимо, несмотря на «военное положение», жизнь на судне все-таки пошла обычным порядком, а Велес не суетился и не проявлял признаков нервозности. Сопоставив эти два факта, Гуров догадался, что, создав помехи для связи, Велес сам тем не менее сумел связаться с кем-то на берегу, с неким высокопоставленным и влиятельным лицом, которое, видимо, и создавало помехи в работе милиции. Наверное, уровень решений был такой, что даже генерал Орлов не мог им открыто противостоять. Трудно сказать, насколько покровители Велеса были посвящены в его художества. Гуров твердо знал одно: если самые серьезные преступления станут достоянием общества, высокие покровители предпочтут поскорее отречься от аутсайдера. Главное – найти возможность представить доказательства.
Чтобы не терять впустую время, Гуров занялся тем, что начал кропотливо выискивать спрятанные в стенах и потолке каюты видеокамеры. Он сумел отыскать двенадцать миниатюрных видеокамер, укрепленных таким образом, что они могли давать полную панораму всех событий, происходящих в каюте. Трогать их Гуров пока не стал, предполагая, что они еще сыграют свою роль.
Гуров не имел полной уверенности, что ему самому удастся уцелеть в предстоящей заварухе. Намерения Велеса были примерно ясны. Велес ждал темноты, чтобы перейти к решительным действиям. В темноте он безжалостно расправится с Гуровым, с Машей и, возможно, даже с Подушкиным, которого представит жертвой террориста. Террористом у него будет, конечно же, Гуров, а живой и обиженный на Велеса Подушкин – слишком опасный враг.
Одним словом, предстоящая ночь не сулила ничего доброго. Гуров гадал, пойдет ли Велес на откровенный штурм каюты или выберет какой-то хитрый вариант. Разумеется, он был у себя дома и лучше знал его, нежели Гуров, или Подушкин, или даже Мария. Впрочем, от этих двоих ничего доброго ждать тоже не приходилось. Мария в конце концов начала хныкать, что проголодалась, а Подушкин, сидя в ванной, принялся сыпать угрозами, из которых одна была страшнее другой. Он даже пообещал Гурову выслать его из страны. Похоже, от голода он мучился даже больше, чем Маша. Но, кроме каких-то освежающих дыхание таблеток, в каюте ничего не нашлось. Слава богу, в изобилии была вода – Велес не решился ее отключить. Реакция Подушкина в таком случае могла стать совершенно непредсказуемой. Пока же Велес рассчитывал уладить дело миром. Депутата он считал своим человеком. В этом убедился Гуров ближе к ночи, когда за иллюминаторами потемнело, на судне зажглись огни, а в каюте снова замерцал экран телевизора. Велес появился на нем не такой томный и разряженный, как утром. На нем были темный пиджак, черная водолазка, а на лице застыло мужественное и решительное выражение. Теперь он создавал образ делового человека, каждому слову которого можно верить без оглядки.