Дядька что-то долго разглядывал на допотопном дисплее, затем зыркнул на меня очками и прошипел: Машина уже час числится в угоне! Пройдемте-ка в КПЗ.
Рассвет я встречала как в "Графе Монте Кристо". Солнце заглядывало в зарешеченное окно и по сырому стылому каземату бегали большие серые крысы. ( ну ладно, ладно насчет крыс я преувеличила). Завернувшись в зеленое в клетку одеяло я ходила из угла в угол в поисках рифмы к КПЗ. Нашлось "бизе" и все тут. Пока я сочиняла начало фразы, молоденький краснощекий сержантик распахнул дверь и звонко выкрикнул: "На выход!". Я надела страшное лицо маньяка - убийцы и, сделав сержантику "козу", вальяжно покачивая бедрами, вышла в коридор.
Не скажу, что на душе мне было спокойно, но все же я находила все это забавным плюс это помогло мне позабыть на время вероломных шотландских сеттеров. Впрочем ненадолго...
Андрей собственной персоной о чем-то спорил с очкастым дядькой в фуражке, возле Андрея стоял, покачиваясь, Серега, а не то Жорик не то Жоржик подписывал какие-то бумаги.
Рада вас видеть граждане в добром здравии! Какое дивное солнечное утро! - С этим заявлением я театрально сбросила с себя зеленое в клетку одеяло и предстала перед ними в полной оранжевой красе.
Не то Жоржик не то Жорик громко икнул и чертыхнулся. Серега побледнел и закачался еще сильнее, а Андрей, пройдя за перегородку, взял меня за руку и вытащил вон из отделения. Не говоря ни слова он запихнул меня в свою машину.
- Едем в номера!!! - Взвизгнула я и бросилась ему на шею. Он оттолкнул меня и завел мотор.
Я была выгружена возле бабулиного дома и выставлена на обозрение бабулиных подруг, дружной стайкой сидевших на лавочке. Андрей, молчавший всю дорогу, так же молча развернулся и уехал. Я же, рассылая воздушные поцелуи направо и налево, прошествовала в подъезд и зайдя в лифт, опустилась на пол и горько-прегорько заревела. Эта сказка про Золушку имела неожиданно печальный конец.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
(Все идет ближе и ближе к развязке, неожиданный поворот на финишной прямой)
Прошел вторник, прошла среда и четверг. Я сидела дома и не отвечала ни на какие телефонные звонки. Трезвонило вовсю. Ленка, Серега, Наташи, Ольга Шпитко и даже Митрич. Несколько раз звонил Вован и Женюлик. Объявился даже Макфеллоу с просьбой о встрече. Мой братец безупречно выполнял обязанности личного секретаря, по-видимому надеясь на нехилое материальное вознаграждение. Он без лишних комментариев бегал в ларек за сигаретами и раз в полчаса делал мне крепкий кофе. Мама и папа ко мне не совались, потому что им было официально сообщено, что я нахожусь в глубокой депрессии. Они на мысочках крались по коридору и старались громко не разговаривать, зная, что моя депрессия чревата непредсказуемыми результатами.