Капельки пота на лбу Кутявина указывали, как он нервничает. Он смотрел по сторонам, не зная, как ему быть. Но его адвокат решил, что пора вмешаться. Если Кутявин согласится на эту сделку, то адвокат получит жалкие несколько тысяч, которые ему заплатят за составление документов. А если они смогут выиграть в суде процесс, то адвокат получит свои проценты, а это будет гигантская сумма в несколько миллионов. И поэтому Резун не мог позволить своему клиенту сделать подобный безумный шаг.
– Вы предлагаете нам подачку, – осторожно сказал Резун, сжимая локоть Кутявина, – нам не нужны ваши три миллиона. По сообщениям журнала «Форбс», состояние Владимира Глущенко оценивалось в три миллиарда долларов. И двадцать пять процентов, которые мы гарантированно можем получить, – это почти семьсот пятьдесят миллионов долларов. А при другом раскладе у нас будет пятьдесят процентов, что составляет полтора миллиарда долларов. Значит, вы предлагаете нам даже не один процент, а пятую часть одного процента? Я вас правильно понял?
– Нет, – холодно сказал Ринат, – вы меня не поняли. И ваш клиент меня не понял. Тридцать секунд уже прошли, и я снимаю свое предложение. Теперь я расскажу вам, как буду действовать. Я заплачу эти три миллиона долларов сидящему здесь адвокату и найму еще сотню других. Я заплачу десять, пятьдесят, сто миллионов долларов, но сделаю все, чтобы вы не смогли выиграть этот процесс. Я затяну его на двадцать, тридцать, сорок лет. Вы не доживете до окончания процесса…
– Это угроза? – быстро спросил Резун.
– Нет. Посмотрите на мешки под глазами вашего клиента. У него явно больные почки. И он может долго не протянуть. Сказывается нездоровый образ жизни. А мне только тридцать, и я собираюсь жить долго. Это было мое первое и последнее предложение. Больше я не буду с вами встречаться и разговаривать. Вы не выиграете это дело ни при каких обстоятельствах. Если понадобится, я раздам всем судьям Верховного суда по миллиону долларов, но выиграю дело. Если и они не смогут решить, то я раздам еще по два миллиона долларов судьям Конституционного суда. Но сделаю все, чтобы вы не получили ни копейки. Вы жмот и подлец, Кутявин, и не имеете право на эти деньги. Я даже рад, что вы не решились взять три миллиона. Мне было бы очень обидно их вам отдавать…
Резун толкнул Кутявина и поднялся, собирая свои бумаги.
– Встретимся в суде, – сказал он на прощание.
– До свидания, – на всякий случай выдавил окончательно растерявшийся Кутявин.
И они вышли из кабинета. Плавник изумленно взглянул на Рината.