Он вздохнул, подложил под голову подушку.
– Она была такой милой девочкой, – сказал он. – Я ее очень любил.
– Знаю.
– Знаешь? – переспросил он. – Ты понимаешь, что значит – любить кого-то?
Лена подумала о Сибил и сказала:
– Да, знаю.
– А я вот не знал, – сказал он. – То есть до Дженни. Я не знал, что это значит – любить человека.
– Ты же любишь маму.
Он глухо рассмеялся.
– Она скоро умрет, да?
Лена сжала губы.
– Я чувствую это, – он прижал руку к сердцу. – Почувствовал это сегодня утром. Она хочет уйти.
Он заплакал.
– Ты знаешь о такой связи? Я чувствую то, что чувствует она.
Он вдруг повернулся к ней и сказал с отчаянием:
– Ты почувствовала, когда умерла твоя сестра?
– Да, – солгала Лена: в то время она ехала из Мейкона и понятия не имела о том, что случилось что-то ужасное. – Я почувствовала это сердцем.
– Тогда ты знаешь, – сказал он. – Знаешь, что такое пустота.
Лена молча кивнула.
Марк отвернулся, закрыл глаза. Она смотрела на его профиль – острый нос и квадратный подбородок. По его щекам текли слезы и падали на грудь.
– В первый раз, – тихо сказал Марк, – кажется, это было в День благодарения…
Лена молчала, не хотела его торопить.
– Лэйси и Дженни были внизу, в комнате Лэйси, и я захотел взять ее CD.
Он вздохнул – его грудь поднялась и опала.
– Она стала кричать на меня, как сумасшедшая. Не знаю, кажется, мама услышала ее крики, пришла и приказала нам замолчать.
У Лены сильно забилось сердце, и она сказала про себя маленькую молитву, в которой просила, чтобы Брэд не вошел в дом и не помешал ей. Потом стала подсчитывать, сколько времени прошло, с тех пор как он ушел, но так как на часы она посмотреть не решалась, то так и не смогла сообразить.
– Лэйси включила в своей комнате радио на полную катушку, – сказал он. – Мама ей разрешила. И это всегда так было. Она – любимица.
Марк покачал головой.
– В душе Лэйси хорошая, знаешь? Может, она и испорченная, но душа у нее хорошая. У нее доброе сердце, как у мамы.
Лена ждала, досчитала до двадцати пяти, когда Марк снова заговорил.
– Она пришла в мою комнату чуть попозже, – сказал он. – Наверное, знала, что я все еще злюсь. Хотела загладить ссору. Она всегда была миротворцем. Думаю, поэтому люди ее и любят.
Он слегка улыбнулся, но глаз не открывал.
– Она взяла меня сзади за шею, а потом мы вдруг начали целоваться. По-настоящему.
Лена пыталась вспомнить уроки Джеффри. Он учил ее скрывать свои чувства, чтобы не погубить признание, хотя от мысли о Марке Паттерсоне, целующем маленькую сестру, все в ней перевернулось. Она хотела сказать что-то, остановить его, чтобы его рассказ не мучил ее до конца жизни, но знала, что не имеет на это права.