— Леш, мне это не нравится. Совсем никого…
— И мне, — лицо его спутника застыло в напряжении, а темные глаза были полуприкрыты, словно он смотрел не глазами, — Погоди.
— Ты решил…
— Тише.
Несколько секунд тени вслушиваются в невнятные звуки ночи. Но по-прежнему самым слышным звуком оставался шорох снежинок о капюшоны.
— Даже на посту — никого.
— Неужели мы опоздали?
— На посту как раз кое-кто есть, — казалось, за последние полминуты Леш внезапно прожил несколько лет — так разом посуровело его лицо. — Но если наши друзья не превратились в вампиров за эти четыре месяца, то это не они.
Наверное, она будет вспоминать об этом до конца жизни, сколько б ее не осталось — жизни. О предвкушающем огоньке, замерцавшем в этих темных зрачках… О собственном страхе, захлестнувшем душной волной… И о том, как соскользнула на колени — под тысячами глаз.
— Милорд… Вы добились, чего хотели. Я не могу вам лгать. Я боюсь вас… до ужаса… — выдохнула она подрагивающим голосом…Спокойно, Лина. Возьми себя в руки. Насколько можешь. Вот так… И опусти, черт возьми, эти руки запястьями вниз. — И я не буду врать. Лучше я сама его убью, чем приведу сюда — к вам.
За спиной кто-то тихо выдохнул: 'Сумасшедшая'. Кто-то тихо поторопился убраться с 'линии огня', шум зала стал затихать, и постепенно самыми громкими звуками стали взмахи белых крыльев рукотворных птиц…
А Он все смотрел ей в глаза.
— Повтори.
Что вам повторить, милорд? Что я больше не могу вам врать? Что меня трясет, когда я пытаюсь что-то скрыть от вас? Или повторить, что вы добились своего и сломали меня, будьте вы прокляты? Что я готова убить Алекса, лишь бы вы не добрались до него? Вы убивали когда-нибудь того, кого любите, милорд? Что вам повторить? Что?
— Я боюсь Вас… — безотчетно проговорила девушка. Как в бреду… Надеюсь, ты не услышишь, мама, как твоя дочь признается в таком. Надеюсь, Марк не увидит меня на коленях. Хотя теперь уже все равно… — Милорд.
Этот ответ показался подсознанию самым правильным. И по губам Вадима поползла злая улыбка:
— Повтори.
Я вас ненавижу. Вы меня сломали, но я все равно вас ненавижу…
Коленям было холодно от сока раздавленных цветов на полу, камеры-передатчики смотрели ледяными глазами… Люди-птицы в снежно-белых перьях один за другим затихали на витых балконах, и Зло в этом властном взгляде нестерпимо давило на плечи, пригибая к земле.
Как холодно…
— Повтори!
— Что, милорд?
— Вот это, что убьешь, — по-тигриному мягко проговорил Властелин. — Ты правда убьешь его, Лина?
— Здесь нечего искать, — голос Алекса звучал тихо и напряженно, как-то надтреснуто. — Уходим.