Реквием каравану PQ-17 (Пикуль) - страница 115

И засадил в тело иглу. Потом отбросил шприц, как гвоздь.

– И кажется, – заключил, – мне все понемножку удается…

На верхней палубе взвизгнула кран-балка на развороте.

– Ого! Я вас покину…

* * *

Кран-балка уже держала на талях полуспущенный катер. Под капот его летели вперемешку одеяла, банки со сгущенкой, пузатые банки мясных консервов. Капитан транспорта и несколько человек из команды покидали корабль.

– Кэп, – сказал Брэнгвин капитану, – вам примерно пятьдесят. А мне двадцать семь, и я хочу жить не меньше вашей особы… Не лучше ли нам посмотреть на русских?

– Смотри! Где ты их увидел? Где они, твои русские?

– В русские корабли, – продолжал Брэнгвин, – Адольф тоже кидает бомбы. В них такие же дырки от торпед, как и в наших кораблях. А тонут они меньше нас… Почему бы это, кэп?

– Спроси у них, – огрызнулся капитан.

– Потому что они борются за свои корабли. А жизнь корабля – это жизнь моряка. Пока палуба дрожит под ногами, моряк живет. Не будем же раньше времени раскидывать кости от собственных скелетов… Я сказал, что думаю, кэп!

Капитан сплюнул.

– Сварт, поговори ты, – обратился Брэнгвин к приятелю. – Скажи как следует. Представь, что ты нарвался на девку, которая тебе не дается… Это ужасно! Что ты сказал бы ей, Сварт?

Сварт шагнул к капитану, спрятав молитвенник в карман.

– Кэп! Приходилось ли вам в тихом семейном кругу открывать банку с рольмопсом?

– Бывало… – рыкнул капитан и дал Сварту в ухо.

Сварт отскочил и сказал Брэнгвину:

– Он не дает мне довести мою мысль до конца!

Брэнгвин взял капитана левой рукой за грудь, причем весь свитер собрался жгутом в кулаке, а правой рукой он уложил капитана на палубу…

Тот вскочил в бешенстве:

– Рольмопс… дальше! Пусть говорит. Я слушаю.

– Я хотел сказать, – продолжал Сварт, – что вода здесь ужасная. Я здесь когда-то плавал… Вы все погибнете!

Капитан, топая ногами, не мог понять одного:

– Но при чем здесь рольмопс, черт тебя побери?

– Не рольмопс, а поросячье ухо, – вмешался Брэнгвин. – Сварт хотел сказать, что катер ваш опрокинет, а вода в этом океане закручивает людей от холода в поросячье ухо…

– Спускай! – приказал капитан на катер.

Тали запели блоками. Днище катера плюхнулось об воду, и сразу застучал мотор. Под высоким капотом, с запасом бензина и компасом… на что надеялись эти люди?

Брэнгвин решительно сорвал чехлы со стволов «эрликонов»:

– Маленький салют человеческой глупости нам не помешает!

Потом он снова навестил штурмана, которого было жаль.

– А мы движемся, – сказал он. – Я сейчас опробовал наши «эрликоны». Там плыл какой-то ящик, и я рассадил его в щепки. В конце концов… Вы позволите мне выпить? Благодарю… В конце концов, говорю я вам, стрелять не так уж трудно. Самое главное – быть спокойным и помнить, что ты мужчина. Больше всего в жизни я не терплю сопляков, уличных девок и человеческой несправедливости… Гитлера я ненавижу! Потому я и пошел в эту сумасшедшую экскурсию к берегам России…