Брэнгвин еще раз глянул на пробоину в полубаке, откуда уже огулом выхлопнул первый язык огня.
Трубы водяных гидрантов или перебило, или так уж было задумано раньше, чтобы они не работали. Ни один «минимакс» на корабле не действовал. Пеногоны жалобно шипели, и только!
– Зато у нас нет пятен на костюмах, – сообщил Брэнгвин.
Он срывал подряд все «минимаксы», нещадно бил их капсюлями о палубу. Один сработал – тетрахлорметановая струя ударила по пламени, словно кулаком, загоняя огонь в глубину трюма. Визжа от боли и ожогов, Брэнгвин прыгал по развороченной палубе, рискуя свалиться в жерло трюмного вулкана. Но огонь пошел дальше, и люди, побросав пеногоны, отступили… Капитан в том же боксерском халате, стоя в сторонке, ротозеем глядел на пожар. Брэнгвин подскочил к нему:
– Прикажите впустить забортную воду.
Кажется, он принял Брэнгвина за сумасшедшего, который хочет затопить корабль… Дурак! Брэнгвин спустился вниз. В холодном отсеке, возле самого днища, горели тусклые лампы. Тяжело и громко дыша, Брэнгвин ползал среди заржавелых клапанов. «Этот… или не этот?» Маховик с трудом провернулся в его руках. Он приложил руку к переборке и тут же отдернул ее, заорав: переборка была раскаленной, как утюг. Она стала шипеть, значит, вода пошла из-за борта, значит, все правильно… Транспорт сразу получил сильный дифферент на нос, волны полезли к нему на палубу, но пожар прекратился.
Четырех убитых при взрыве сложили на спардеке.
– Они спали… им как раз в ноль шесть на вахту!
Брэнгвин нашел на рострах чью-то ногу.
– Эй, признавайтесь по чести – чья нога?
Четверо лежали на спардеке – все с ногами.
– Это нога Хриплого Дика, – сказал радист в испуге. – Он всегда носил старомодные носки без резинок…
Самого же боцмана не нашли. Видать, его шибануло за борт. Сильно размахнувшись, Брэнгвин отправил в море и ногу.
Мертвых, чтобы они не портили настроение живым, быстро покидали за борт. На возвышенности спардека с требником в руках стоял бледный Сварт, посылая в небо молитвы.
Он был вдохновенен и прекрасен в этот момент. Брэнгвин не удержался, чтобы не хлопнуть его по жирной заднице.
– Только бы нам, старушка, добраться до Мурманска, – сказал он Сварту, – а там мы напьемся с тобой так, что русские нас никогда не забудут…
Он навестил штурмана в его каюте, пришел к выводу:
– Это еще не нокаут… пока лишь нокдаун, сэр!
Штурман попросил сделать ему укол морфия. Брэнгвин никогда никому не делал уколов. Но решительно отбил головку на ампуле. Засосал в шприц мутную жидкость.
– Ничего в жизни делать я не умею, но за все берусь…