6. Сказав еще многое в этом духе и ссылаясь при каждом обвинительном пункте
на свидетельства большинства из родственников, Антипатр закончил свою речь.
Тогда со стороны Архелая выступил Николай, старавшийся объяснить резню во храме
необходимостью: «Убитые, – сказал он, – были враги не только государства, но и
императора – судьи по настоящему делу». Относительно других пунктов обвинения
он заметил, что сами жалобщики советовали Архелаю действовать так, а не иначе.
Прибавлению к завещанию, по его мнению, следует придать особенное значение ввиду
того, что именно в этом прибавлении императору предоставлено утверждение
престолонаследника. «Тот, – сказал он в заключение, который был настолько
разумен, что предал свою власть в руки владыки мира, тот, наверное, и о своем
преемнике не имел ложного мнения. Нет! В здравом уме представил он его к
утверждению, – он, [141] который так хорошо знал, от кого
зависит это утверждение».
7. Когда Николай закончил, Архелай приблизился к императору и безмолвно
опустился к его ногам. Император очень благосклонно поднял его и этим дал
понять, что он его считает достойным унаследовать трон отца. Окончательной
резолюции он все-таки еще не объявил, а распустил на тот день собрание и
обдумывал про себя все заслушанное, не решаясь – признать ли престолонаследие
за одним из значившихся в завещании, или же разделить государство между всеми
членами семьи. Их было столь много, и надо было подумать об обеспечении всех
их.
Ожесточенная борьба иудеев с солдатами Сабина и страшное кровопролитие в
Иерусалиме.
1. Прежде чем император принял определенное решение, заболела мать Архелая,
Малтака, и умерла. Одновременно с этим получены были от Вара из Сирии письма,
известившие о восстании иудеев. Вар, собственно, это предвидел; чтобы
предупредить могущие произойти волнения (так как было ясно, что народ не
останется в покое), он вслед за отъездом Архелая прибыл в Иерусалим и, оставив
один из взятых им в Сирии трех легионов, возвратился обратно в Антиохию. Но
вторжение Сабина вызвало взрыв неудовольствия и дало иудеям повод к восстанию.
Сабин вынудил гарнизоны цитаделей к сдаче последних и с беспощадной суровостью
требовал выдачи ему царских сокровищ. При этом он опирался не только на
оставленных Варом солдат, но и на многочисленную толпу своих собственных рабов,
которых он вооружил и превратил в орудие своей алчности. Так как приближался
праздник пятидесятницы (так иудеи называют один из своих праздников,
совершаемый по истечении семи недель и носящий свое название по числу дней), то
не только обычное богослужение, но еще более всеобщее ожесточение привлекало
народ в Иерусалим. Несметные массы людей устремились в столицу из Галилеи,
Идумеи, Иерихона и Переи Заиорданской. В числе и решительности жители
собственно Иудеи превосходили, впрочем, всех других. Они разделились на три
части и разбили тройной стан: один на северной стороне храма,