Навстречу им вышла старая женщина с загорелым, морщинистым лицом. Ее седые волосы выглядели такими редкими, словно непрекращавшийся морской ветер вырвал половину и унес прочь. Она улыбнулась спешившимся всадникам, показав десны с немногими оставшимися зубами. Ее глаза были светло-голубыми, почти бесцветными. Кривые узловатые пальцы свидетельствовали о долгих годах на море, проведенных в непрестанном тяжелом труде.
Но при всем при том в ней чувствовались доброта, благородство и честность человека, чей путь, несмотря на искривленные пальцы, всегда был прям.
— Боюсь, вы не найдете судна, отплывающего на юг раньше чем через две недели, — произнесла она с характерным носовым акцентом. — А если на север, так разве что через месяц.
— Мы вовсе не ищем судна, — ответила Кэтрин. — Мы ищем старшину порта.
Старуха окинула девушку внимательным взглядом, изучая ее крепкие, привычные к труду руки и уверенную осанку. Затем она протянула руку и сказала:
— Вы нашли ее. Гретель Суини.
— Кэтрин О'Хейл, — ответила Кэтрин.
Упоминание о портовом городе на севере заставило Гретель улыбнуться и понимающе кивнуть. Старая рыбачка, она с первого взгляда узнавала собрата по ремеслу. Однако она не знала, что подумать об Оливере, пока не покопалась как следует в памяти, вернувшись на много лет назад. Гретель была комендантом этого порта уже добрые двадцать лет и непременно наблюдала за разгрузкой каждого пристававшего здесь иностранного судна. Разумеется, невозможно было запомнить всех путников, однако хафлинг не относился к тем, кого легко забывают.
— Гасконь, — воскликнула она, протягивая ему руку.
Оливер галантно прижал эту руку к губам.
— Оливер де Берроуз, — представился он и склонился в поклоне, подметая деревянный настил полями своей шляпы.
— Гасконь, — повторила Гретель и подмигнула Кэтрин.
Девушка сразу перешла к делу.
— Вы слышали о беспорядках в Монфоре? — спросила она прямо.
Бесцветные глаза Гретель понимающе сузились.
— Странно видеть посланцем гасконца, — заметила она.
— Оливер — наш друг, — пояснила Кэтрин. — Мой друг и друг Лютиена Бедвира.
— Так значит, это правда. Сын бедвидринского эрла. — Гретель покачала головой и чуть помрачнела. — Он забрел довольно далеко от дома, — добавила она, пока Кэтрин с Оливером растерянно смотрели друг на друга, пытаясь понять ее реакцию. — Да и вы оба тоже.
— Мы пытаемся вернуть себе наш дом, — ответила Кэтрин.
— У меня закипает чайник, — сказала Гретель, поворачивая к своему дому. — Вы ведь наверняка многое хотите мне сказать, да и предложить тоже. Так что нам ничто не мешает устроиться поудобнее.