Я расхохотался. — И почему это я не удивлён?
"А они неплохо смотрятся вместе! Надо будет потом Белле рассказать. Язык тела что надо. Глянь, как он наклоняется к ней... Так обычно наклоняются, когда заинтересованы. А он явно заинтересован! Ох, какой же он... ну, ни к чему не придерёшься... — Джессика вздохнула. — Ням..."
Я уставился прямо в полные любопытства глаза Джессики, и она нервно отвернулась, подхихикнув девушке, с которой сидела рядом.
"Хмм… Наверное, лучше держаться Майка. Синица в руках..."
— Джессика анализирует всё, что я делаю, — наябедничал я Белле. — Потом она выложит тебе результаты.
Я подвинул тарелку с едой — оказывается, это была пицца — обратно к ней. Пора начать серьёзный разговор, но как? Былое недовольство вернулось, когда я мысленно повторил её слова: "Гораздо больше, чем я ему. И я не знаю, что с этим делать".
Она откусила от того же куска пиццы и с той же стороны, что и я. Меня поразила её доверчивость. Конечно, откуда ей было знать, что я ядовит. Нет, еда с одной тарелки не могла ей повредить, но я всё же ожидал, что раз она знает, что я — нечто иное, чем она сама, то и
относиться ко мне она должна как к чему-то иному. А Белла этого не делала — никогда не подчёркивала разницы...
Как бы мне так помягче начать...
— Значит, официантка была симпатичной?
Она снова выгнула бровь. — Хочешь сказать, что ты не заметил?
Как будто какая-нибудь другая женщина могла отвлечь моё внимание от Беллы! И что это она сегодня одни глупости мелет!
— Нет, я не обратил внимания. У меня было полно, чем занять мысли. — И не в последнюю очередь тем, как мягко облегала её та тонкая блузка...
Хорошо, что сегодня на ней этот уродливый свитер.
— Бедная девушка, — улыбнулась Белла.
Ей понравилось, что я совсем не заинтересовался официанткой. Это мне было вполне понятно. Сколько раз я сам воображал Майка Ньютона размазанным по стенке кабинета биологии?
Она не была в состоянии постичь одной вещи: её человеческие чувства, плод семнадцати коротких смертных лет, не могли равняться по силе со страстью бессмертного, которая росла во мне целое столетие.
— Кое-что из того, что ты сказала Джессике… — Я больше не мог сохранять спокойно-небрежный тон. — М-м... словом, мне это не понравилось.
Она немедленно заняла оборонительную позицию.
— А ты как хотел? Нечего было шпионить. Сам знаешь пословицу про тех, кто подслушивает.
Пословица гласит: "Тот, кто подслушивает, добра о себе не услышит".
— Я честно предупреждал тебя, что буду слушать, — напомнил я.
— А я честно предупреждала, что тебе не понравится кое-что из того, о чём я думаю.