И вдруг ДБ-3 врезался в стену спасительных облаков.
— Где мы? — перевел дух Фокин.
— Над морем, — устало ответил Швецов.
— Считайте, теперь дома…
Самолет затрясло, он словно все время на что-то натыкался. По корпусу и стеклу застучали крупные капли.
— Давайте высоту, Афанасий Иванович, — попросил Швецов.
— Рад бы в рай, да не тянет наш «паровозик», — ответил Фокин.
Шли томительные минуты полета. Периодически Фокин спрашивал:
— Где мы находимся, Герман?
— На траверзе Свинемюнде.
— Как там у тебя?
— Холодно. Замерзаю…
И снова длительное молчание. Напряжение проходило, наступала предательская усталость, руки и ноги тяжелели, глаза слипались.
— Герман, где мы теперь?
— На траверзе Пиллау.
— Не согрелся еще?
— Жарко, Афанасий Иванович…
— Что это тебя то в холод, то в жар бросает? — удивился Фокин. — Не заболел ли ненароком? Крепись, дружище. Немного осталось.
Через полчаса он снова запросил место нахождения самолета, но ответа от штурмана не последовало.
— Герман, ты слышишь меня? Почему не отвечаешь? Герман?! — уже почти кричал в микрофон взволнованный Фокин. — Герман, да отзовись же!
Ответа не было. Видимо, штурман потерял сознание от перенапряжения и нехватки кислорода, а может быть, и был ранен осколком зенитного снаряда. Оставалось вести машину самому. Летчик знает штурманское дело. Но если бы прокладывать курс с самого начала или хотя бы от Берлина, от точки отсчета! Сейчас же приходилось этим заниматься с полпути, а все расчетные данные в кабине штурмана.
Усталость сняло как рукой. Теперь спасение экипажа и самолета зависело только от летчика. Фокин огляделся: ДБ-3 летел в облаках. Не видно ни одного ориентира.
По расчету времени под крыльями должен быть уже входной ориентир — мыс Церель с полосатым маяком и вытянутый на юго-запад полуостров Сырве. В просветах между облаками просматривалась синь моря с белыми барашками волн. Вероятно, ДБ-3 проскочил остров Сааремаа мористее. Но может быть, наоборот, идет правее, над Рижским заливом?
Фокин понял, что заблудился. Без ориентиров ему не определить местонахождения самолета. Посмотрел на стрелку бензомера: горючее на исходе. Принял решение идти прямо по курсу. Если он проскочил острова Моонзундского архипелага, то за ними будут аэродромы Палдиски и Таллинна. Над землей облачности может и не быть или она окажется незначительной.
Облака стали редеть, и под крыльями показалась земля. Бомбардировщик летел на небольшой высоте. Мелькали квадратики полей, леса, извилистые речки, поселки. Городов не видно, а значит, и аэродромов поблизости нет.