Рев мотора, неестественно громкий, сотряс замерший в тишине воздух. Эми была почти готова к тому, что вот-вот раскроются двери и на набережную выбегут люди, послышатся протесты, возмущенные голоса, кричащие что-то им вслед. Кэролайн сделала какое-то движение, и рев сменился мерным рокотом. Яхта плавно двинулась прочь от набережной. Эми сердито спросила:
— Кто это был? Этот зануда, кто он такой?
— Так, один человек с Ларксокенской АЭС. Джонатан Ривз. Никакого значения не имеет.
— Зачем ты наврала ему? Зачем наврала про нас с тобой? Мы же не лесбиянки.
— Так надо было. Да какая разница? Все это никакого значения не имеет.
— А для меня имеет! Посмотри на меня, Кэролайн, я с тобой разговариваю!
Но Кэролайн не поднимала на нее глаз. Лишь спокойно ответила:
— Подожди, вот выйдем из гавани. Я должна кое-что тебе сказать, но сначала хочу выйти на глубину, и мне надо сосредоточиться. Пройди на нос и смотри вперед.
Эми с минуту постояла в нерешительности, потом послушалась и стала осторожно пробираться вперед по узкой палубе, мимо низкой каюты, придерживаясь за край ее крыши. Она вовсе не была уверена, что ей нравится та власть, которую, по всей видимости, приобрела над ней Кэролайн. Эта власть никак не зависела от денег, которые Эми получала — не очень регулярно и неизвестно от кого — на почтовый счет до востребования или находила спрятанными в развалинах аббатства. И никак не была связана с волнующим чувством принадлежности к тайной организации, дающим веру в собственные силы. Может быть, после той первой встречи в айлингтонском пабе, где она и была завербована в организацию «Операция «Птичий зов»», Эми, сама того не сознавая, решила дать обет верности и послушания, а теперь, когда настал час испытания, не смогла отказаться от этой непроизнесенной клятвы.
Посмотрев назад, она увидела, что огни на берегу становятся все тусклее, окна домов превращаются в квадратики, а потом и вовсе в крохотные пятнышки света. Мотор за кормой зарокотал оживленнее, и, стоя на носу, Эми ощутила под собой великую мощь Северного моря. Шипела, расступаясь перед ней, вода, волны, возникая из тумана по сторонам, казались гладкими и маслянистыми, черными, как нефть. Эми чувствовала, как яхта вздымается вверх, замирает на мгновение и, дрогнув, опускается вниз. Минут через десять она покинула свой пост впередсмотрящего и прошла назад, в кокпит.
— Слушай, мы уже очень далеко от берега. Что происходит? — спросила она. — Зачем надо было говорить ему такое? Я знаю, я не должна встречаться с теми, кто работает на Ларксокенской АЭС, но я разыщу его и скажу ему правду.