– Ха! – выдохнул Миколка. – Дикий человек! Как это будет по-вашему… Ограбление? Кража со взломом? Мошенничество?
– Налет.
На мгновение в подземелье наступила тишина.
– Ну, если этому фраеру нужен налет, – проговорил наконец Миколка, – будет ему налет. А где налет – там Семен Степанович. Без него такие дела не делаются.
– Сенька Филимонов? – подал голос Рубель, тот карманник, который привел на малину Ордынцева и Саенко.
– Он самый! – подтвердил Миколка. – Без него в таком деле не обойтись. Урки, кто последний видел Семена Степановича?
Из уголовной толпы выкатился как колобок толстенький карлик с рыжей бороденкой на круглом румяном лице. Остановившись перед Миколкой, карлик встал по стойке «смирно» и доложил:
– Час назад он со своими чижиками в «Культурном уголке» разговаривал!
– Ну, Шарик Иваныч, ты и проводи нашего гостя в «Культурный уголок», – распорядился Миколка. – И скажи, что я просил Семена Степаныча с ним по-людски поботать. Может, и сговорятся.
Через полчаса Ордынцев и Саенко шли по Третьей линии Васильевского острова, едва поспевая за шустрым карликом, который колобком катился перед ними, вполне оправдывая свое прозвище. Прохожие, извозчики и автомобили терялись в особенном, густом и промозглом, василеостровском тумане.
– Ну, вот он, «Культурный уголок»! – сообщил Шарик Иванович, остановившись перед неказистой дверью, ведущей в полуподвальное помещение.
Карлик скатился вниз по ступенькам, толкнул дверь. Борис и Саенко следом за ним вошли в пивную.
Это заведение старалось соответствовать своему выразительному названию: на маленьких оконцах, через которые можно было видеть только ноги прохожих, висели вышитые гладью занавески, на стенах – нарядные рушники. Правда, все это не отличалось чистотой, и нетрудно было догадаться, что об эти рушники и занавески некультурные посетители не раз вытирали грязные руки, а может быть, кто-то не постеснялся в них и высморкаться.
Публика в пивной совершенно не соответствовала этому культурному направлению, она была шумная и разномастная – были здесь и ломовые извозчики в толстых ватных фуфайках, и кустари в замызганных фартуках, на минутку оторвавшиеся от своего промысла, чтобы промочить горло, да и застрявшие в пивной на целый день, и портные-латалы, по привычке скрючившиеся над грязным столом, как будто над своим вечным шитьем, и подозрительные типы с воровато бегающими глазами и слишком чистыми руками…
К одному из таких субъектов и подкатился проворный карлик.
– Здорово шамал, Турман! – проговорил он, сверкнув глазами.
– Здоров, Шарик Иваныч! – отозвался тот. – По толку прикатил или так – пивка хлебнуть?