– Подожди, не гони. Ты толком скажи: с каким таким бородатым?
– С каким, с каким, – проворчал старик, после чего рубанул ребром ладони себе по правой щеке. – А с тем, у которого вот тут вот шрам.
– Бабра, что ли, имеешь в виду?
– Во-во, тигра этого вашего тёртого.
– Вообще-то, ягуара, – машинально поправил я и уточнил: – И о чём они толковали?
Удивляясь моей тупости, Внезапный Сыч всплеснул руками.
– Говорю же – шушукались. Не разобрал ничего. Только одно уразумел: волк о чём-то просил, а тигр ему отказал. Наотрез отказал. Волк в залу засим умотал, а тигр, тот… – Старик показал на дверку с табличкой "И пусть весь мир подождёт". – Тигр, тот сперва оправиться сходил.
– И это всё? – на всякий случай уточнил я.
– А мало? – вопросом на вопрос ответил старик. После чего хлопнул по плечу моё отражение с такой силой, что оно бедное аж покачнулось, и стал выгонять-выпроваживать: – Теперь давай шагай, дракон, за обещанной мамзелью. Давай, давай. Надеюсь, не кинешь бывшего интенданта и кавалера?
– Сроду такого у меня в заводе не было, – уверил я его уже с порога. – Не уходи никуда, сейчас пришлю.
И впрямь, оказавшись в шумном, заполненном разгорячённым народом зале, первым делом подманил одну из снующих между столиков лярв – высокую яркогубую блондинку в чёрных сетчатых чулках. То ли Матильдой звать, то ли Изольдой. А быть может, и не так и не так. Быть может, ещё как-то. Не знаю точно, потому как, честно говоря, эти дочери магии и порока для меня все на одно лицо. А имена… Ну что имена? Как куклу Барби не назови, всё равно она будет куклой Барби.
Когда подошла, с преувеличенным усердием виляя и колыхая тем, чем положено вилять и колыхать, я сразу вытащил кошель. Потряс им зазывно и объяснил двумя короткими фразами и одним энергичным жестом, чего от неё душевно-бездушной хочу. Она сначала фыркнула возмущённо и даже хлопнула мне по щеке сложенным сандаловым веером, но лишь услыхала про "двойной, нет, тройной" тариф, вмиг сделалась покладистой. Вздохнула с наигранной жеманностью: ну, дракон, ну змей-искуситель, и – ой, мамочка, что творится – согласилась. Засунув выданные красненькие в глубь атласного лифчика, проворчала что-то насчёт чёртова экарте в третьей позиции (из чего я понял, что отдавать своё отражение на потеху нежити зазеркальной ей отнюдь не впервой) и, послав мне на прощанье воздушный поцелуй, поторопилась к выходу.
Напутствовав красавицу с норовом чудовища незлобивым тихим словом, я тут же про неё благополучно забыл. И уже в следующий секунду, развернувшись на сто восемьдесят, кинул взгляд в дальний угол зала: тут ли Битый? Именно так, за присказку его любимую "Не добудешь – битый будешь", зовут угрюмого вида бабра-оборотня, о котором упомянул Внезапный Сыч в своём геройском сливе.