И вот сейчас, в отстойнике списанных на металлолом судов за грузовым портом, он встретился с человеком, один вид которого быт способен скомпрометировать любого собеседника. По лицу, манерам, одежде, лексикону и десятку других признаков это быт опытный уголовник, матерый зэк, сын тюрьмы…
Но Лиса это не смущало. Именно такие люди осведомлены о жизни криминального дна.
— Здорово, дружище! Чертовски рад тебя видеть! — Он совершенно дружески пожал руку сомнительному знакомцу, взял его под локоть и повел по грязному берегу, вдоль черной, в разводах нефти воды, между ржавыми остовами катеров, буксиров, торчащих из реки и перегораживающих путь сухогрузов и барж, которые приходилось обходить.
— Что-то происходит, дружище, — начал Лис озабоченным тоном, чтобы агент проникся серьезностью задачи. — Залепили несколько «мокряков» — один за другим. Кто, что — неизвестно… Вообще глухо! Похоже, не наши работают…
— Я слыхал, Михалыч, — сказал спутник, перебрасывая папиросу из одного угла рта в другой. Голос у него был глухой, с привычными блатными интонациями. — Но эти вещи не перетирают,[9] сам знаешь. Да я в последнее время и отошел от дел, мало кого вижу…
— Во-во! — Оперативник назидательно похлопал агента по согнутой сутулой спине. — Если сидеть на жопе, то сорока на хвосте новостей не принесет! Давай, влазь обратно в дела, скажи — «воздуха» не хватает.[10]
Агент пожал плечами.
— Его и так не хватает. Ты знаешь, Михалыч, я всю жизнь ворую, а не разбогател. Вот скажи, откуда столько богатых взялось?
Лис хмыкнул.
— Ты философию не разводи. Я ведь не по этой части, да и ты тоже. Давай, влазь в дела, бей хвостом, поднимай муть, ищи информацию. Если где-то вылезет оружие, или заезжие «спецы», или какая байка про киллеров — вцепляйся зубами, руками и ногами!
— А не отрубят руки-то? — спросил собеседник и тяжело вздохнул.
— Ты чего как девочка? — удивился Лис. — Первый раз, что ли?
Агент вздохнул еще раз.
— Устал я, Михалыч. Годы свое берут, здоровье уходит. А главное, в душе что-то перевернулось…
— Подлечим душу, не бойся. На вот, держи…
Лис достал пятьсот рублей, потом пошарил по карманам, добавил еще двести, протянул. Рука с купюрами повисла в воздухе.
Было тихо, только плескалась покрытая радужной пленкой вода. Пахло ржавым железом и унынием. Агент бросил окурок в воду, махнул рукой и взял деньги.
— Эх, Михалыч! Да разве я об этом…
— А о чем?
— Ты сколько человек посадил? — вопросом на вопрос ответил агент.
— Пс-с-с… Да что я, считал? Много, наверное…
— И убивать, знаю, приходилось…
— Было. Но к чему ты завел шарманку?