– Ишь ты! Жаль, что в участок не сволокли!
Коломенцев, втянув голову в плечи, семенил, точно побитая собака.
«Как же это?! – билось в потрясенном мозгу. – Как же это?!» Впервые в жизни его назвали вором, чуть не избили, а главное – имели все основания так поступить. Ведь он, несомненно, залез в сумку сердобольной гражданки. Но почему?! Почему!!! Приступ клептомании? Но ничего подобного раньше не случалось…
Наконец он отошел достаточно далеко от булочной, остановился и оглянулся. Преследования не наблюдалось. И тут новая ужасная мысль проникла в сознание. А если его видели знакомые? Что тогда? Он схватился за голову и взвыл. Какая-то женщина шарахнулась в сторону и покрутила пальцем у виска.
Видели! Видели! Несомненно, видели! Он вспомнил, что в толпе в булочной мелькали ехидно улыбающиеся лица сослуживцев. Сколько пересудов теперь будет на службе. Пальцем тыкать начнут. Вор! Он – Игорь Степанович Коломенцев – вор!
Мукомол, словно оживший мертвец, механической походкой поднялся на свой этаж, отворил входную дверь, потом дверь в свою комнату и, как был в костюме и шляпе, рухнул на кровать. Его разум был не в силах понять произошедшее, а совесть, потрясенная случившимся, требовала правдоподобного объяснения.
«Как же могло случиться, – пытаясь размышлять взвешенно и беспристрастно, думал Игорь Степанович, – что на шестьдесят четвертом году жизни я вдруг стал вором?» Он многое пережил в жизни, знал и горе, нужду и голод, но никогда не брал ничего чужого. Лучше бы его назвали убийцей, чем вором. «Как жалок тот, в ком совесть нечиста», – всплыли в памяти строки Пушкина. Именно! Именно!!!
Что же делать?
А может, не стоит так уж стенать и каяться? Что, собственно, произошло? Залез в сумку? Да этого просто не может быть! Случайно в толкотне его рука оказалась прижата к сумке гражданки. Сумка, очевидно, была открыта. По чистой случайности рука скользнула в сумку. Все очень просто. Ведь даже милиционер, страж порядка, понял, что Коломенцев не вор. Да и в толпе звучали слова в его защиту. Ну какой он, помилуйте, вор?!
Будь Коломенцев обычным советским человеком, воспитанным в условиях всеобщего равенства и презрения к частной собственности, он бы удовлетворился подобными доводами. Но Игорь Степанович образовался в те легендарные времена, когда вокруг понятия «честь» разводили антимонии, непонятные современному человеку. Игорь Степанович был соткан из условностей и предрассудков. Не зря он в беспамятстве воскликнул в булочной: «Господа!» И это на сорок втором году советской власти?! Поразительно!