Мы успели дойти до нашего пристанища, когда Холмс наконец отпустил мою руку.
В холле нас встретил слуга. На странном французском он объяснил, что предоставлен в наше распоряжение и не будет ли чего угодно. Холмс отправил его отдыхать, и слуга ушел, оставив колокольчик: только позвоните, и он тут как тут. Очень удобно.
Мы сели в кресла около столика, Людовик Шестнадцатый.
– Наши хозяева заботливы. – Холмс указал на бутылку. – Столь любезный вашему вкусу портвейн. Желаете?
– Нет. – Хмель потихоньку таял, искушение росло, но я удержался.
– Отлично. – Он вернул бутылку на стол. – Ну, каково ваше впечатление, Ватсон?
– Просто загадка. Сейф с шифром, а драгоценности исчезли. Невообразимо!
– Да. – Холмс грустно улыбнулся.
– Вы… У вас есть гипотеза?
– Полагаю, мне известно, кто взял драгоценности.
– Неужели?
– Полагаю, это известно и принцу Петру.
– Тогда зачем…
– Полагаю, и похититель знает, что я знаю и что знает принц Петр.
– Погодите, Холмс, погодите. Он знает, что вы знаете, что знает… Нет, это чересчур запутанно. Зачем вообще было звать вас, если всем все известно?
– Грязная работа, Ватсон. Грязная работа. Вы тоже способны мыть полы в приемной после визитов больных, но держите для этого санитарку, не так ли?
– Держал. – Я вздохнул. – Держал, когда практиковал. Но все же…
– Семья Ольдбургских может себе позволить пригласить экспертов из Англии. Это богатая семья, Ватсон, очень богатая.
– Кто же похититель?
– Завтра, Ватсон, все завтра. Вы ведь помните – самым деликатным образом. И переведите часы, или лучше дайте их мне. Вот, Ватсон, теперь вы окончательно в России.
Мы разошлись по спальням. Кровать была расстелена, пахло свежестью, толстая ночная свеча едва горела, но мне хватало света и из окна, от луны.
Я выглянул наружу. Окна моей комнаты выходили на парк. Кроме луны, нигде не виднелось ни огонька. И тишина, полная, почти абсолютная тишина.
Безмятежный, убаюканный покоем, я засыпал с мыслью, что более легкого и приятного дела я не знал за все годы знакомства с Холмсом.
Как человек может ошибаться!
*
Стук в дверь разбудил меня, стук и настойчивый зов:
– Ватсон, Ватсон, просыпайтесь!
– Холмс, это вы? – Я посмотрел на часы. Господи, даже здесь четверть шестого, а в Лондоне?
– Быстрее одевайтесь, Ватсон, я жду вас.
Если Холмс будит так рано, значит, не без оснований. Я пренебрег бритьем, ограничась умыванием. В холл я спустился через десять минут, но Холмс уже ушел – на столе лежала записка: «Идите к левому крылу замка». Видно, дело не терпело отлагательств. Странно. Я-то думал, что Холмсу осталось положить руку на плечо похитителя и сказать: верните драгоценности! – а это совсем не обязательно делать столь рано.