Я обратила внимание еще на одну деталь, которая подтверждала рассказ Антона. Судя по датам, последние пять членов семьи Поповых умерли практически друг за другом, в течении месяца…
Мне необходимо было попасть внутрь. Кладбище казалось совершенно безлюдным и я не стала церемониться: принялась ковыряться в замке пилкой для ногтей. Солнце слепило глаза, И у меня ничего не получалось. Наконец, раздался щелчок, я дернула тяжелую скобу и ушибла пальцы.
Тряся ушибленной рукой, я отворила тяжелую чугунную решетку и увидела каменную лестницу, ведущую прямо вниз, туда где царила полная темнота. Казалось, мне предстоит спуститься ни много ни мало – в преисподнюю.
Ступеньки оказались мокрыми и скользкими, стены склепа были покрыты толстым слоем какой-то слизи.
– Как здесь воняет, – посетовала я вслух.
Ступеньки закончились, но под ногами по-прежнему было сыро и скользко. Честно говоря, я боялась отойти от лестницы, тем более, что вокруг было не видно ни зги. Неудивительно, учитывая, что последние похороны состоялись больше сотни лет назад.
Глаза слегка привыкли к темноте, я стала различать очертания окружающих предметов. Смотреть, собственно говоря, было не на что: гробы, пусть даже и каменные, они и в Африке гробы. Для того, чтобы отыскать нужный, требовалось отойти от лестницы, но как только я сделала шаг, что-то задело меня по лицу.
Я заорала и подняла руки, чтобы отодрать со щек мерзкую паутину. Она прилипла к коже, вся в каких-то отвратительных комках. И вдруг я поняла, что на щеке шевелится не только паутина, это был паук. Мой вопль наверняка услышали во всей деревне. Я отшвырнула паука, но даже увидев его на земле, все еще чувствовала прикосновение лап на своем лице.
«Успокойся, Катя, успокойся», – уговаривала я себя без особого успеха. Дрожа всем телом, я заставила себя подойти в длинной веренице каменных усыпальниц. Мне повезло, самая первая оказалась той, что я искала. С опозданием вспомнив о наличии зажигалки, я высекла пламя и вытянула руку вперед, чтобы удостовериться: здесь хранится прах Елизаветы. Я нашла корень зла и теперь осталось самое главное.
Хорошо, что меня никто не видит, думала я, когда, пыхтя, пыталась сдвинуть с места тяжелую каменную плиту. Плита поддавалась с трудом, пот катил с меня градом.
– Руки вверх! А ну, отойди! – угрожающий окрик заставил меня подпрыгнуть на месте. На всякий случай я подняла руки и робко обернулась.
Моему разочарованию не было границ. Передо мной было грязное, засаленное существо, одетое с таким расчетом, чтобы продемонстрировать разом весь текстильный ассортимент ближайшего мусорного бака. На изборожденной глубокими морщинами бледной бесстрастной физиономии зловеще выделялись водянисто голубые глаза. Неожиданно густые, но сальные от грязи волосы желтовато-серого колера были зачесаны назад с неправдоподобно широкого лба. Случись наша встреча в другом месте, все бы ничего, но сейчас я чуть не умерла от страха. Похоже, что старика отыскали в специальном актерском агентстве, где подвизались статисты для фильмов ужасов.