Предостережение Ирода однако было не напрасным: если молва о его причастности к изгнанию Тиберия на Родос достигла восточных провинций, то дела его обстоят хуже, чем он себе это представлял до сих пор.
- Да, у Ливии есть причины ненавидеть меня. И со временем их не становится меньше…
- Кто исполнен решимости посвятить свою жизнь долгу, тот всегда окружен врагами, - встрепенулся Ирод, - я отдал все этой земле, я подарил иудеям храм, молва о котором облетела все края, я возвел десятки других храмов, построил города, прорыл каналы, проложил сотни дорог… и окружен врагами… Я - идумеец, в этом все мое прегрешенье. Долго ли простоит этот великолепный храм? - спрашиваю я сам себя. И не нахожу утешительного ответа…
- Твои деяния останутся в веках, - ободряюще заметил Анций.
- На второй день после кончины я буду оболган, через десять лет никто не вспомнит, что Священный Храм воздвигнут моими руками, а через сто лет моим именем будут пугать прохожих.
- Но…
- Теперь оставь меня, Анций, ты был моим близким другом, благодарю тебя. И - прощай…
Ирода похоронили в крепости Иродион. Народ высыпал на улицы Иерусалима, лица людей были возбуждены, многие не скрывали восторга, некоторые воинственно кричали, атмосфера в городе накалялась, переполнялась нетерпением, грозившем вот-вот вылиться в столкновение с гарнизоном солдат.
Анций и Птоломей, смешавшись с толпой, наблюдали за развитием событий. На рынке несколько человек открыто призывали к бунту. Приблизившись, Анций в одном из подстрекателей признал Юкунда, отставного офицера, след которого он, казалось, утерял безвозвратно. Неподалеку от него, гневно жестикулируя, стоял человек, показавшийся знакомым. Вглядевшись, Анций с изумлением узнал в этом человеке… Цаддока. Это был уже не юноша, а бородатый мужчина в расцвете лет.
Собравшаяся публика охотно внимала заразительным речам ораторов. Анций подумал, что было бы не разумно и, возможно, опасно обнаруживать себя в эту минуту.
- Тебе знаком этот человек? - кивнул он на Цаддока.
- Да, он сплотил вокруг себя самых непримиримых, они называют себя зелотами и признают только силу. Надеются захватить власть, убивая каждого, кто не разделяет их убеждений. Они против фарисеев, против саддукеев, против всех.
Напряжение в городе росло с каждым часом и Анций понимал, что случись вспыхнуть восстанию, а дело шло именно к тому, то немногочисленный гарнизон не сумеет оказать достойного сопротивления.
Семейство Ирода - наследники, родственники, друзья - немедленно покинули город; во-первых, ради безопасности, а во-вторых, им надлежало прибыть в Рим для торжественного утверждения завещания.