Спутники нарастили темп ходьбы.
К счастью звери не успели настичь беглецов. Через два часа перед оперативниками и монархом выросли стены столицы.
Опускались пляшущие сумерки. Танцующее солнце почти спряталось за гористым горизонтом и лишь изредка еще выглядывало из-за далеких пиков. Воздух наполнился прохладой. В замковом рву заквакали лягушки. Из травы им вторили кузнечики.
— Спусковой механизм я сам конструировал, — похвастался король, любовно постукивая по обитым железом доскам. — И укрепленные ворота за рвом — тоже моя работа.
Они находились перед деревянной ложей, в которой должен лежать опущенный мост. Впрочем, сейчас мост был поднят и накрепко прижат к закрытым воротам. В бойницах наверху башенок-привратников стояли щиты.
— Отойди от рва, — закричали со стены. — Не то сейчас стрелами накормим!
— Открывай, — миролюбиво крикнул Эквитей. — Король пришел!
Он спокойно стоял перед входом в собственный город и облегченно улыбался. Многие беды в лице ополоумевшего зверья остались позади. Впереди, в замке, ожидал сытный ужин, хрустящая, не старше недельной свежести, постель и разборка с леди Хатли.
"Вот же отдохну сегодня! — довольно размышлял монарх".
Его пальцы непроизвольно сжимались — он представлял, что сжимает горло лживой супруги.
— Король? — наверху зашептались.
— Ну? — в нетерпении правитель Преогара забарабанил кулаком по деревянной свае, укреплявшей ров.
— Король погиб! — крикнули со стены. — Слышишь?
Перекрывая вечернее стрекотание кузнечиков и рулады лягушек, из столицы донесся громкий напев:
"Погиб наш свет, пропал наш свет,
И лилии повяли
Окрасим город в черный цвет,
Упьемся мы в печали.
Погиб король, ушел король,
Уже нету Эквитея,
В бою он пал, какая боль!
Мы плачем и скорбеем…"
— Я всегда говорил, — протянул монарх, — что Трупсий — самый паскудный в мире бард. Где он такое слово нашел — "скорбеем"?
Песня была невероятно жалостная. Несмотря на то, что она исполнялась нетрезвыми голосами, в ней чувствовалась глубочайшая печаль. Эмоции добавлялись стенаниями многочисленных бабок, служивших отпевалами на похоронах.
"Он умер, свет, скончался, свет
Но нам ли горевать?
Мы дружно скажем скорби "Нет!"
Пусть правит Хатли-мать".
— Удавлю мерзкую бабу! Хатли, понимаешь, мать! — сплюнул Эквитей. — Короля еще не похоронили, а предатели на престол уже суют старуху-королеву. Не умер я — вот тут стою! — крикнул он солдатам на стене.
Словно в подтверждение слов правителя, пляшущее солнце на миг показалось из-за алого горизонта. Лучи засеребрились на походной короне монарха, взблеснули драгоценные камни.