– Абстракция. От головной боли очень помогает. Так вот, Котов. Последний раз тебе говорю: охолони. Гайки вкручивать тоже меру знать надо. За бунт на зоне тебя первого по головке не погладят.
– Да пошли они… Видал я таких, как этот, сначала убьют, а потом под психа косят, чтобы вышку не дали. Шел бы твой Виноградов куда-нибудь в Воркуту со своими абстракциями!
– А его и не так давно сюда перевели, года еще нет. Он раньше под Усть-Кутом сидел – дыра дырой, похуже твоей Воркуты. А про психа… Впервые слышу.
– Как еще назвать, если отморозок на суде объявляет: убил, потому что ему помешали изменить мир?
– Где ты всего этого набрался?
– Да так, слухи под ногами валяются…
– Гляди, Котов, а то в такое наступить можно! Я тебя предупредил, а дальше мое дело сторона.
Брат Мартус, фармацевт Московской Обители, слушал разговор удаляющихся надзирателей со всем возможным вниманием.
– Вы там заснули, коллега? – ехидно осведомились в трубке, которую эрлиец машинально продолжал прижимать к уху. – Я как раз говорил, что только четыре из сотни образцов человской крови, взятых вами вчера, дали положительную реакцию с катализатором Сулиуса. Это, в целом, много, но для полноценной теоретической базы нашего исследования никак не достаточно. Поэтому…
– Борнеус, – перебил коллегу и друга фармацевт, – как ты думаешь, сколько заплатят навы за живого геоманта?
Трубка ошарашенно умолкла. После чего осторожно вопросила:
– Мартус, ты заболел? Где ты нашел геоманта? В колонии?
– А где же еще!
– И что геомант там делает?
– Сидит! Я серьезно, Борнеус! Клянусь селезенкой Спящего, ты только представь! Гранты на исследования, льготы при выдаче патентов, оборудование! Навы…
– Навы нас поднимут на смех перед всей Обителью, если ты ошибся. Что геоманту делать за решеткой? Он что, выйти не может?
– А вдруг не может? Мы выводим чела, тот нам благодарен по гроб своей жизни, преподносим его навам на блюдечке, они нам благодарны по гроб нашей жизни…
– Хм… – в трубке повисла тишина. Радужная перспектива все-таки захватила Борнеуса. – Сделаем так. Собери всю информацию на твоего чела – кто, откуда, знает ли о Тайном Городе, кто его учил и прочее. А я подъеду завтра утром.
Они не виделись больше полугода – отец Алексей и Сергей Виноградов по кличке Меняла. Настоятель Забытой Пустыни и заключенный ИТК строгого режима. Монах, которого прихожане считали святым, и убийца, отбывающий четвертый год из пожизненного.
– Здравствуй, Алексей.
– Отец Алексей.
– Как скажешь.
Повисла неловкая пауза. Сергей смотрел в сторону, Алексей перебирал четки. Как подступиться к делу, он так и не придумал.