— И толку с этого эксклюзива? — Алла подпустила в голос стервозности. Ник обязывал. Плюс настроение после сцены на блокпосту — да и от всего этого драпающего табора — было не ахти. Подумать только — сколько мужиков ведут себя, как крысы. Этот, кстати, нет — прется с ней нах Москау. Но выцыганить что-нибудь, сверх уже заныканного в планшете, всегда полезно. Тем более что гонораров за перепечатку ей не полагалось. Разве что премия.
— Но ведь есть и вариант, который мы не успели рассмотреть.
— Что войны не будет?
— Именно. Возможно, дня через два, может, через неделю вся эта толпа, стыдясь своей паники, поползет назад. А у вас будет, во всех смыслах, термоядерный материал.
— Хотелось бы все же чего-то более определенного, чем «то ли будет, то ли нет», — так, дожимаем, видно же, что сейчас что-то обломится.
— Ну, поскольку что-нибудь еще более сенсационное мне вам предоставить затруднительно — могу компенсировать ваше огорчение только хорошим обедом. Понимаю, наш кафетерий вас не впечатлил. Значит, придется найти ресторанчик, из которого еще не разбежался весь персонал во главе с хозяевами. Завтра-послезавтра я, к сожалению, занят, а вот второго — клятвенно обещаю позвонить. Ну а если таки жахнет — обязуюсь все-таки найти вас и поделиться не слишком радиоактивным пайком. Или игуаной на палочке.
— Для этого вам придется разорить Московский зоопарк. Или пошукать на Рублевке, говорят, в высших кругах это модно — игуаны всякие, крокодилы…
— Пожалуй, все же зоопарк. Если дело действительно дойдет до «варианта Пэ» — подозреваю, о бедных зверюшках мало кто вспомнит. А на Рублевку, я надеюсь, что-нибудь все-таки упадет. Должен же быть хоть какой-то позитив в любой ситуации.
— Я согласна. — Снова получилось двусмысленно. Она удержалась от хохота и кивнула с царственной благосклонностью. — Жду звонка второго числа… часа в три? Кстати, куда вам?
— Высадите у ВДНХ, спасибо. Дальше я на метро.
09:25 мск
Луна, Океан Бурь
База «Аристарх»
Одной чертой распорядок дня на лунной базе напоминал таковой у английских лордов — каждое утро начиналось с почты. С дворецкими, ясное дело, было худо — каждый лазил в свой мэйлбокс сам. Для Сергея пришла только пачка инструкций к завтрашнему выходу. Оно и понятно — у Аленки завтра стартует учебный год, не до писем.
А вот Пьетро пришло что-то помимо служебного. И опять какая-то гадость. Его родственнички все больше напоминали тещу, дующую жене в уши на злодея-зятя. Хотя самому Третьякову с тещей повезло, вернее, не с тещей, а со службой. Их с Аленкой, как правило, мотало по таким медвежьим углам, что «дорогая мама» и вмешаться-то особенно не могла. А уж когда его в Отряд взяли — женина матушка, еще с советских времен привыкшая смотреть на космонавтов, как на полубогов во плоти, и вовсе оставила попытки разъяснить непутевой дочурке всю ошибочность ее решения выйти замуж за «сапога».