Короче, Пьетро после внимательного, на два-три прохода, изучения почты вел себя ровно так же, как накачанная деловитой мамашей избалованная дочка. Только дочки, как правило, устраивают истерики по поводу получки и бывших подруг. Прегрешения и преступления на других фронтах их мало волнуют. Хотя… это наших не волнуют. Вполне возможно, какая-нибудь чокнутая европейка может закатить скандал из-за обуви из натуральной кожи или куска мяса, вопиющего о предсмертных страданиях невинно убиенной хрюшки. А уж если речь зашла о войне… Хотя такую ни один офицер в жены не возьмет.
Он бы и Пьетро не взял (Гусары, молчать! В экипаж! А не туда, куда кое-кто уже подумал!), было во взрослом вроде бы мужике что-то сверх меры инфантильное. Но очень уж нужен был химик, причем — быстро. А спецом Пьетро был что надо, проблему вскрыл моментом и деньги на свои тренировки и на заброску отработал на все двести. Да и не было до недавнего времени у них никаких особенных проблем. Даже стало казаться, что чуйка на людей, характерная для большинства успешных военных, на сей раз дала сбой.
Поэтому предъяву горячего миланского парня он выслушал в полном изумлении.
— Кого-кого? Каких таких беженцев?
— Грузинских! Женщин и детей!
Сергей глубоко вдохнул и немного подался к заламывающему руки напарнику.
— Извини, Пьетро, но мне кажется, что ты повторяешься. Про убийство женщин и детей ты уже говорил мне вчера, или у меня склероз?
— Вчера я говорил про Польшу! А сегодня — про Грузию!
— Подожди. Я не понял. Ты хочешь сказать, что я убивал грузинских беженцев?!
— В газете написали! — А, ну ясно. Ну, точно теща Зинаида свет Николавна героически срывает покровы или там шоры с очей любимой дочки.
— Пьетро, — Сергей изо всех сил старался хотя бы выглядеть спокойным, — у меня на даче… где ты водку разливал… на сарае написано «Куй». А в сарае, что характерно, — дрова. А дрова ковать нельзя, только колоть. Это я к тому, что не стоит верить всему, что написано.
— Я бы и не поверил… Если бы ты вчера не оправдывал убийство в Польше!
— А теперь, значится, поверил? — Не, ну малахольный, а?
— А почему я не должен верить?
— Хотя бы потому, что ты знаешь, кем я служил в Осетии. Я вертолетчик, Пьетро! Причем — извозчик. Два дня назад же рассказывал. Чартер Моздок — Джава, туда-сюда-обратно. И Ми-8 — это транспортный вертолет в первую голову.
— Да, там написано. А еще там написано, что ты с этого своего «Хипа»[32] отбомбился напалмом по колонне беженцев.
— Пьетро. Ты можешь залезть в Интернет. — Терпение было на пределе, ну сколько можно? — Залезь в любой архив новостей. Возьми 2008 год. Я готов поставить свой гвардейский значок против трех щелбанов, что ни в одном вменяемом источнике…