Я сказала, что учту предложение капитана, а про себя подумала, что в подобной ситуации вряд ли стану обращаться в милицию. Дружки Казанского мне тогда вообще шею свернут. Если и приглашать кого-то, то службу безопасности нашей компании. Эх, так с ее начальником сегодня и не поговорила. Капитан не вовремя приперся. А вообще-то милиция когда-нибудь приходит вовремя? Уж если швейцарская полиция опоздала, то что возьмешь с наших стражей правопорядка с их жалованьем, которое таковым назвать весьма затруднительно?
Снова зазвонил телефон. Нашли время! Третий бывший. Они что, сговорились? Но третий уже находился в Австрии, как он мне сообщил, назвав местечко, о котором я даже не слышала (и немудрено: в Австрии, откровенно говоря, была всего один раз, дня три, если не два, строго по делу и из Вены носа не казала). В висящий на специальной подставке блокнот я записала номер, по которому с третьим можно связаться, листок тут же оторвала и спрятала в исконно женский тайник, куда у Анатолия Леонидовича, как я надеялась, наглости залезть не хватит. Он вообще выпучился большими круглыми глазами, когда я расстегнула пару лишних пуговичек на блузке, но я ему показала язык, и он опять увлекся машинами в соседнем ряду, предварительно слегка покраснев. Третий бывший сказал, что у него все в порядке, и так же, как Тамарка, поинтересовался Игорюней и его занятиями. Я ответила то же, что и подружке.
– А это кто был? – спросил капитан, как только я отключила связь. – Не Прохоров ли младший?
«Только бы Тимофей в самом деле сейчас не прорезался», – мелькнула мысль. С ним при менте мне разговаривать совсем не хотелось.
– Это третий бывший, – пояснила я.
– И тоже чего-то не поделил с господином Казанским?
Я пожала плечами.
– А он что?
«Ну и настырный же вы, Анатолий Леонидович. Одним словом – мент».
– Понятия не имею, – честно ответила я. – Но с третьим ситуация несколько иная. Он давно хотел поработать на какую-то забугорную компанию, все никак не мог собраться. А тут появился повод – на всякий случай испариться из страны. Он им и воспользовался. Честно говоря, я не думаю, что он в чем-то перешел дорогу Игорюне. Просто Казанский имеет неприятную особенность срывать свой гнев на всех, кто попадается под руку. Сначала врежет, затем думает. А потом даже не извинится.
Анатолий Леонидович кивнул в задумчивости, но больше ничего спрашивать не стал. Мы как раз подъезжали к дому свекра. Перед его парадным снова скопилось много машин, очень напоминающих вчерашние. Или это они самые и были? Не думаю, что в милиции и прокуратуре такой большой выбор транспортных средств.