— Ну, что скажешь, братан? — Стриж явно выделил последнее слово. Любил Олежка щегольнуть им, даже девушкам знакомым представлял так: "Братан мой Стриж".
— Толян, — узнал Олежка. Он облизал пересохшие губы, на лице вроде бы появилось подобие улыбки, только жалкое, вымученное.
— Прости меня, — хрипловатым голосом продолжил он, — слабак я оказался, сломался.
— На чем они тебя подловили?
— Карты. Месяц назад проиграл три «лимона», ну, думаю, мелочь, не такое отыгрывал. Расписку дал, все честь по чести. А тут полная невезуха, не идет карта и все. Десять дней как включили счетчик.
Он замолк, уставившись в одну точку, и только покачивался всем телом.
— Дальше, — потребовал Стриж.
— Сегодня пришли трое, показали расписку и велели заявить на тебя. Сунули в твой шкаф сумочку с деньгами, показали черновик того, что я должен написать, и заставили вызвать милицию. Я не хотел, видит Бог, не хотел! Но они приставили пушку к виску, и я испугался. Жить захотел, продал тебя.
Олег смолк, опустил голову.
— Ты их знаешь? — спросил Стриж.
— Нет, — слабо мотнул головой Прилепа. — Типичные качки, только один хилый такой, тот, что с пушкой был.
— Кому ты проиграл?
— Живец. Знаешь такого?
— Нет.
— Сутенер. Работает в «Приморской», всегда торчит в баре. Невысокий, с тебя ростом, одевается хорошо, лощеный такой, неприятный. Да ты его сразу отыщешь, рядом всегда три-четыре красотки сидят.
— Ясно, — Стриж вытащил из кармана документы, показал Олегу его пасквиль, затем сжег его в пепельнице.
— Предупреждал я, что не доведут тебя карты до добра, — Стриж говорил негромко, без пафоса, не отрывая от Олежки гневных глаз. — Сколько я таких в зоне видел дурачков. Все фарт прет, а потом или опускали их, или заставляли, как тебя, «торпедой» поработать еще на срок. А ты ловкость рук, ловкость рук. Ну-ка, покажи пару фокусов!
Олег нехотя достал из кармана новенькую колоду. Сначала пальцы не слушались его, потом вроде успокоился. Движения были плавные, отработанные. Длинные, тонкие пальцы безукоризненно раскладывали веером всю колоду, с быстротой автомата тасовали карты, заставляли их исчезать и появляться снова. Стриж, казалось, с удовольствием следил за манипуляциями бывшего друга, только рукой он шарил под столом. Там, на небольшой полочке, еще с лета лежал полуметровый стальной прут, отобранный у парочки заезжих хулиганов, припершихся с какой-то глупой разборкой.
— Молодец, — похвалил Анатолий артиста. — Ну-ка, покажи-ка свою ручку, да не так, положи на стол.
Олег устроил правую ладонь на стол, с недоумением посмотрел на Стрижа. А тот резко, со всей силы обрушил прут на артистичные пальцы Прилепы. Жуткий вопль, казалось, потряс стены, Олежка упал на колени, потом вскочил, кинулся к раковине и сунул ладонь под холодную воду. Пальцы раздувало прямо на глазах.