– Помоги мне подняться, – хрипло проговорила старуха.
Пес подставил ведьме лохматый загривок. Ухватившись за него, старуха, кряхтя и ругаясь, поднялась на ноги.
– Ну вот, – хрипло произнесла она затем. – Теперь Первоходу конец. Хорошая сегодня ночка, Черныш. Но пора нам отсюда убираться. Одион! Двойчан! Калоста! – прокричала ведьма Мамелфа и трижды хлопнула в ладоши.
Избушка тут же стала таять в воздухе. Вот она стала прозрачной, как темная вода, потом – прозрачной, как белая вода, а потом, издав легкий хлопок, исчезла вовсе, оставив после себя облачко вонючего дыма, которое секунду спустя развеялось по ветру.
У дома своего сожителя Молчуна девка Улита остановилась, взглянула на Рамона и сказала:
– Здесь мы расстанемся.
– Расстанемся? – Брови красавчика толмача дрогнули. – Сударыня, неужто вы не позволите мне войти в ваш дом?
– Видишь ли… – Улита положила иноземцу руку на грудь и улыбнулась. – Я живу с братом. А он очень не любит, когда я привожу в дом парней.
– Парней? Милая моя, но больше не будет никаких парней. Я войду в этот дом как ваш жених. Я хочу породниться с вашим братом, и прямо скажу ему об этом.
Улита улыбнулась и покачала головой.
– Не сейчас, Рамон. Дай мне время рассказать все брату и приучить его к этой мысли. Я не хочу, чтобы вы поссорились.
Рамон поймал ее руки и поднес их к своим губам.
– Милая… – Он коснулся губами ее пальцев. – Когда же мы увидимся снова?
– Завтра, – ответила Улита.
– Где?
– В кружале у Озара.
– В «Трех бурундуках»?
– Да.
– Хорошо. Я буду ждать вас в кружале. Но знайте, сударыня, если вы не придете, мое сердце будет разбито.
– Я приду, Рамон. Приду. Обещаю.
Она хотела отстраниться, но Рамон удержал ее руки.
– Один поцелуй, – попросил он умоляющим голосом. – Один ваш поцелуй, и я стану самым счастливым мужчиной на земле.
Улита тихо засмеялась.
– Не думала, что на земле бывают такие парни, как ты, Рамон. Ну, хорошо. Если это и правда сделает тебя счастливым…
Она обняла смазливого толмача и крепко поцеловала его в губы.
– О, Диана, богов чаровница… – восторженно выдохнул он. – Как же я счастлив!
И вдруг по лицу Рамона, освещенному светом смоляного факела, пробежала тень.
– Donna Mia! – воскликнул он. – Я совсем забыл про вашего обидчика! Назовите мне его имя, и я расквитаюсь с ним!
– Это вполне может подождать до завтра, – сказала Улита и высвободила руки. – Мне пора, Рамон. До завтра.
– До завтра!
Улита повернулась, стукнула калиткой и скрылась во дворе.
Несколько секунд толмач стоял молча, вглядываясь в тускло освещенные окна дома. Потом пробормотал: