– За каждого пассажира нужно платить двести долларов, – пояснил офицер, – за пятерых – тысячу. Мы решили, что будет правильно, если сразу проведем вас к машинам.
– Двести долларов за пользование VIP-залом? – не поверил Решетилов. – Совсем с ума сошли! Неужели все платят?
– Да, – кивнул офицер, – такие цены.
– И не дают даже стакана минеральной воды бесплатно, – добавил Дронго.
– Вы тоже знаете об этих ценах? – понял генерал.
– Конечно. Я же часто летаю. Билет туда и обратно порой стоит дешевле, чем разовое посещение вашего VIP-зала в Домодедове. Или вы не знаете, генерал, что таких высоких цен, как в Москве, нет нигде в мире?
Вместо ответа Решетилов выругался. Затем сел в автомобиль, сильно хлопнув дверцей. Когда Дронго устроился рядом с ним, генерал, посмотрев на него, вдруг сказал:
– Я пытаюсь разобраться в собственных ощущениях. Вы знаете, в чем причина моего предубеждения к вам? Я родину защищаю, а вы за это гонорар получаете. Наверное, поэтому я так психую.
– Это и мой город, генерал, – возразил Дронго. – Только я пытаюсь мыслить глобально. Если взорвут Лондон или Вашингтон, мне будет так же больно. А что касается гонорара… Я ведь нигде не получаю зарплату в отличие от вас. И у меня не будет генеральской пенсии. На какие средства прикажете мне жить? Учитывая цены в нашем городе?
Предпоследнее слово он подчеркнул. Решетилов невесело усмехнулся:
– Наглядный урок политэкономии. Но двести долларов! Совсем с ума посходили. Полный беспредел, творят, что хотят. Поехали! – обратился он к офицеру, который уселся на переднее сиденье, рядом с водителем, и приказал: – Поедем прямо в больницу.
В этой больнице витает дух обреченности, несмотря на успешные операции, число которых здесь перевалило за многие тысячи, несмотря на все достижения современной медицины и сотни спасенных жизней. Одно слово «онкология» вызывает смертельный страх, отмечая печатью безысходности каждого попадающего сюда больного.
Эта обреченность сквозит в их движениях, разговорах, прочитывается на лицах… Даже выходя отсюда относительно здоровыми после успешно проведенных операций, больные еще долго, много лет или даже всю оставшуюся жизнь помнят это место, считая, что здесь находится своеобразное чистилище, пропускающее через себя тысячи человеческих судеб.
Решетилов приказал второй машине ехать в управление, а сам вместе с Дронго и дежурным офицером отправился в больницу, чтобы лично поговорить с исчезнувшим из Новосибирска преподавателем.
У его палаты дежурили сразу двое сотрудников ФСБ. Увидев Решетилова, оба вскочили со стульев. Очевидно, их уже предупредили о визите генерала. Офицер, сопровождавший гостей, был в штатском, но сделал знак обоим сотрудникам оставаться на месте, а сам вошел следом за Дронго и генералом в небольшую палату.