— Блин, опять.
Я нажала кнопку настройки. Цифры на табло изменились. В динамиках зашипело, заскрипело, и вдруг:
— С детства боялся я бабу-Ягу. Страшно, забыть до сих пор не могу. Сердце от ужаса в пятки ушло, в небе мелькает ее помело!
Я рванулась к магнитоле и вернула ее на прежнюю частоту.
— Уж лучше Вивальди.
А ДАЛЬШЕ:
…Пол содрогнулся от сильного удара. Во все стороны брызнули осколки сияющего стекла. Покрытый завитками бронзовый каркас люстры громыхал по паркету, подскакивая вокруг придавленного тела Иды Валерьевны. Залитая ручейками крови из порезов, осыпанная разбившимися подвесками, она лежала, замерев в нелепой позе, как большая жуткая кукла. Мария вскочила с кресла, пронзительно закричав. Мы с Диной обменялись взглядами, полными ужаса, и бросились назад в комнату.
— О, господи, — пролепетала Мария Викторовна, прижав ладонь к сердцу, — Она же была подвешена просто намертво!
Она стояла у камина, замерев, и не смея приблизиться к останкам люстры и недвижимой родственнице. Дина, а с ней и я быстро прошли вперед, переступая через осколки стекла. Я наклонилась над телом, а Дина присела на корточки, пытаясь разглядеть признаки жизни.
— Без сознания, — приглядевшись, определила Дина, — «Скорую» надо вызвать. Максим или Костик пусть перенесут ее на диван.
Мария тихо охнула и судорожно кивнула.
— Господи, как же так, — опять пробормотала она; ее руки пытались нащупать на каминной полке трубку радиотелефона, — Надо позвонить Анатолию. Как на зло он в отъезде!
Видя, что ее попытки взять телефон безуспешны, я подошла, усадила ее на кресло и сама набрала нужный номер. Дина, потеряв интерес к лежащей на полу бесчувственной женщине, подняла голову и пристально оглядела стены, антресоли и потолок гостиной. Ее взгляд выражал сомнения и тревогу. Она подошла ко мне ближе, чтобы нас не услышала сидящая в кресле Мария.
— А теперь что ты думаешь? — спросила она, придвигаясь к моему уху, — Ты ведь почувствовала это?
— Да, — ответила я, — Кажется, мы остаемся…