— Пошли, — согласилась Соня
Они обежали вокруг магазина и рванули к дороге напрямик, по колючей траве, игнорируя потрескавшийся асфальтовый тротуарчик, который местами вспучился под напором могучих тополиных корней. Жулька, размахивая ушами, летела рядом.
По крутому склону они поднялись на дорогу и остановились на обочине.
Машины носились как сумасшедшие. Жулька тявкала, вертясь под ногами. А из леска за дорогой уже подымался голубой дымок.
— Бежим! — крикнул Славик, когда дорога перед ними освободилась и только справа к ним летел одинокий автобус, а слева, за скрытым придорожными посадками поворотом, маячил такой же одинокий грузовик.
До грузовика было метров двести.
Автобус в два раза ближе.
Они побежали. Славик впереди, девочки за ним. Жулька крутилась где-то позади. Быстро перебежав дорогу, они остановились, оглянулись.
Автобус был совсем близко. Жулька остановилась посреди дороги, поджав хвост и поскуливая.
— Жулька, ко мне! — крикнула Соня, хлопнув себя по колену. — Быстро, быстро!
Никто не подозревал, что эти слова были последними в её жизни. Собака на них не отреагировала. Только заскулила ещё громче.
И тогда Соня кинулась к ней.
Пробежав несколько шагов, она вдруг испугалась. Автобус загудел. «Надо уступить ему дорогу», — мелькнула мысль. Соня рванула назад, глядя через плечо на собаку, которая вдруг взвыла и обреченно потрусила через дорогу.
«Назад! Стоять, Жулька, стоять!»
Автобус надвинулся, как гора. Ревущей оранжевой глыбой он пролетел мимо девочки, едва не сбив с ног мощным потоком воздуха, но все-таки она устояла. Через секунду он был уже далеко. А Жулька…
Собака была ещё жива, но её задняя расплющенная по бетонке половина превратилась в кроваво-грязное пятно. Она еще цеплялась за жизнь, извиваясь и по-волчьи воя, однако это уже была агония
«Жулька!»
Уже ничего не замечая. Соня бросилась к собаке. С трудом перебирая передними лапами, та тяжело поволокла свою заднюю половину обратно, на ту сторону дороги, бросая на Соню странные укоризненные взгляды. За ней оставалась широкая чёрная полоса.
«Жулька, миленькая!» Забыв обо всем на свете, Соня остановилась на дороге и склонилась над собакой. И тут страшный визг оглушил её, хлопнул по ушам тяжелыми загрубевшими ладошками.
Потом удар.
Потом наступила темнота, в которой не было ничего — ни звуков, ни боли, ни липкого асфальта, ни даже нависшей над ней громады грузовика. Была только она сама и лопнувшая под дымящимся колесом голова собаки. И был красный собачий глаз, смотрящий на нее с застывшей обидой.
Она хотела закричать, но не смогла.