- Радимиром меня звать. Ужо воевода рек обо мне.
- Было дело, - ответил Вячеслав, переставляя на огонь новую порцию отвара.
- Знать, обучали тебя люди, любящие мудрость, лекарь. Так? - спросил Радимир, присаживаясь.
- Обучали, да не совсем тому. Приходится на ходу переучиваться. А ты вот сказал "любящие мудрость", может и греческое слово знаешь, которое именно так и переводится?
- Ведомо мне и то слово… А чему ты дивишься?
- Да вот в глухой деревни встретил человека, который про философов знает. Про Платона, Аристотеля слыхал?
- И то мне ведомо, лекарь, да не обо мне речь. Живот свой я положил на учение всяким премудростям, но вся жисть моя на чужих глазах прошла. Того же воеводы нашего. Всяк сказать может, что видел меня там-то и делал я то-то. А вот вы пришли неведомо откуда и всяк у вас какое-то отличие имеет. Один лечит, другой счет и грамоту преподает, третий воин, что меча не держал, но ножом аки рукой управляется, еще один в кузнечном деле смекает то, про что Любим и не слыхивал… Пошто молчишь? Али сказывать нечего?
- Ну почему же, - подумав, молвил Вячеслав, - сказать то есть чего… Только вот поймешь ли… Да ты, кстати, можешь понять… Но… рано еще. Никто мы Вам пока… Погоди Радимир, срок придет, обскажем все подробно…
- Срок придет… Ну да ладно, подожду, авось доживу до срока вашего… Токмо пока мы тут с тобою лясы точим, одному срок ужо выходит… Глянь…
Вячеслав бросил взгляд на первого пришедшего к нему больного и заметил лихорадочное, осунувшееся лицо, с блестящими на нем глазами. Подбежав и положив руку ему на лоб, проговорил:
- Горит он весь, температура сильно за сорок зашкаливает. Слышь, Радимир, есть ли уксус у тебя какой? Ведомо ли тебе это слово?
- Ведомо, ведомо, греческое оно и к нам пришло от них…
- Подожди объяснять, есть ли? - заторопился Вячеслав.
- Скислась у меня вина яблочного целая бутыль по пути из Переяславля, он там и есть…
- Это просто хорошо. Я пока воды колодезной подогрею, а ты принеси, Христа ради, его. Больного обтирать надо, жар сбивать будем, а с яблочным уксусом оно гораздо сподручнее… Или, подожди, давай я сбегаю, где оно?
- В подклети дружинной избы стоит, сосуд глиняный, оплетенный. Самый большой, наискось от входа, не промахнешься. Беги, а я подогрею воды то.
- Только совсем чуть, чтобы… с телом она одинаково по теплу была, - бросил Вячеслав, выбегая из двери.