Упал прямо в костер на берегу, ненадолго подошедший к нему дозорный. Его сотоварищ захрипел в кустах. Вспенились барашками волны под ударами весел и на берег вывалились вымазанные грязью полуголые фигуры, тут же кинувшиеся к начинающей просыпаться ладье. Взметнулись на борт и широко раскинули капроновую сетку, в которой сразу запутались метнувшиеся навстречу тени. Тут же на эти, пойманные в силки полусонные тела, обрушились глухие удары обухами топоров, которые заставили поникнуть раскоряченные фигуры. Следом метнулись копейщики с укороченными сулицами, выставив жала в сторону тента, под которым и скрывалось то, ради чего эти люди рисковали сейчас головами. Им уже подсвечивали на удивление быстро разожженными факелами, и четыре человека во главе с Пычеем пошли по центру ладьи, выискивая среди просыпающихся людей тех, кто мог бы оказать сопротивление. Несколько слов старосты и радостные возгласы привязанных, лежащих вповалку баб, сменились кивками на корму ладьи. Оттуда в этот момент двое неодоспешенных воев бросились за борт, а воин в богато изукрашенной кольчуге сделал попытку надеть тетиву на вытащенный из налучья лук. Он даже успел его вскинуть, но тут в него попали две брошенные сулицы. Одна скользнула по рукаву кольчуги и бессильно вонзилась в один из разбросанных здесь тюков, а вторая вонзилась в бедро, от чего воин выгнулся в истошном крике, но был тут же безжалостно пронзен другими подбежавшими отяками. Спустя мгновение из-за борта донесся всплеск весел и негромкий доклад. Пычей выслушал и обернул покрытое полосами грязи лицо назад:
- Не ушли и те двое. Закончили мы тут. Дале как сговаривались?
- Да, сбрасываем лодью на воду и идем на подмогу в селение ваше, - скороговоркой произнес Михалыч. - Оставь пять лучников. Более не надо. Заводь тихая, течением не унесет, а если что, отобьются. Что-то волнуюсь я. На селение ваше почти одну молодежь отправили…
Рать, достигшая почти полусотни человек, была разделена на две неровные части. Первая, в количестве двадцати наиболее опытных отяцких охотников, брала штурмом лодью. Это был ключевой момент народившегося плана. Даже если не получится взять селение с налета, то захватчики лишались средства передвижения. И куда тогда они денутся их глухих лесов Поветлужья?
Всех же одоспешенных отяков не стали брать на тихое скрадывание речного "коня", чтобы они не гремели там своим железом. А вместе с молодежью отправили на штурм гурта. Им также придали неполный десяток переяславцев, задачей которых было рассеяться вдоль тына. Далее, с помощью приставных, наспех собранных на переправе жердяных настилов, одоспешенные переяславские охотники должны были взобраться над изгородью и выцеливать пробегающих ворогов. Это в том случае, если охрана селения ведется из рук вон плохо. Однако предпосылки к этому были. Во-первых, слова полоненного десятника Алтыша. Тот признался, глядя на раскаленный железный прут, поднесенный к его племяннику, что внизу осталась лодья с тремя с половиною десятками воев, из которых пятеро слегка раненых. И что малая часть ночует на судне вместе с молодыми полонянками, как наиболее драгоценным грузом, а остальные стерегут пленников уже в селении, не беспокоясь, что тех кто-то может отбить. То есть за тыном могло оказаться около двадцати пяти воев, включая раненых. Если получится просочиться туда через известный местным охотникам лаз, то хорошо. А нет, то с помощью упомянутых жердяных настилов можно будет перевалиться через тын в любом месте.