— Вышел подышать воздухом.
Бланшар тяжело опустился на стул рядом со мной.
— Так что же там произошло? На самом деле.
— То, что я рассказал. Мы получили сообщение от Андерсона с помощью одного из его коллег. И Андерсон пришел поговорить с нами.
— Почему? Этого я так и не понял. Почему с вами?
— Очевидно, потому, что мы не верили в его виновность и прямо сказали об этом. Встретиться в кафе предложил сам Андерсон. И я не имею ни малейшего представления о том, как нас нашел тот тип с пистолетом.
— Что вам удалось узнать от Андерсона?
— Едва он перешел к делу, прозвучали выстрелы. Андерсон получил чек, о котором я говорил, но ничего не стал с ним делать, потому что не хотел выполнять условия, сформулированные в письме.
— Что за условия?
— Прекратить работу над частным проектом.
— И в чем он состоял?
— Нас прервали, как только мы об этом заговорили.
Бланшар посмотрел на меня, но промолчал. Я пожал плечами.
— Вы можете мне не верить. Я помогал Гэри. Теперь, когда Андерсона нашли, все кончено. Дальше распутывать это придется вам.
— Распутывать?
— Смерть Андерсона делает его куда менее подходящим подозреваемым в двойном убийстве.
— Эти два события не обязательно связаны.
— Да, конечно. Могу поспорить, что все полицейские Сиэтла говорят себе эти слова. Так гораздо лучше, чем признать, что вы потратили целый месяц на поиски невиновного человека, но не сумели его найти до тех пор, пока кто-то не вышиб ему мозги.
— Андерсон сам подписал себе смертный приговор. Ему следовало сдаться. Или хотя бы войти в контакт с полицией.
— Вы бы так и поступали на его месте?
— Да.
Я задумчиво кивнул. Честно говоря, я до сих пор не понимал, почему Андерсон повел себя именно так. Мне удалось заставить его говорить только после того, как на него надавил Фишер, в то время как я понимал, что чувство вины не вынудит Андерсона быть откровенным. А если учесть очевидную осторожность, с которой он упоминал о своей работе, а также мнение Чена и других, заметивших в нем страшное напряжение в последнее время, у меня были все основания считать, что Андерсон догадывался о грозящей ему опасности и раньше. Письмо, полученное вместе с чеком, несло в себе серьезную угрозу. Но объясняло ли оно его побег? Или причина в содержании его проекта? Возможно, он был и без того сильно напуган?
— Да, — согласился я. — Я бы тоже так поступил.
Я встал. Больше ничего нельзя было сделать.
— Я ценю то, как вы себя вели в этой истории.
— О чем речь, — ответил он. — Только постарайтесь сделать так, чтобы я об этом не пожалел.
— В каком смысле?
Он опустил глаза.