– Да. Извини.
– Я рожала в Румынии. Но когда Мишелю было шесть месяцев, приехала снова сюда. Поняла, что уже не смогу жить в Европе. Поехала впервые в жизни в ашрам Аммы. Сама не знаю зачем.
– Знаю, бывал. Слушай! – Я хлопнул себя по лбу и расхохотался. – Я все гляжу на твоего пацаненка и думаю: где я его видел? Плакаты у Аммы! Угадал?
– Ты видел! – обрадовалась Кристина. – Тогда ты поймешь, о чем я. Амма – великая святая. В ашраме со мной сразу начали происходить чудеса. Меня страшно колбасило, выворачивало просто наизнанку. Мне казалось, что я умираю. Очень тяжело было. Какой-то бред, видения, температура страшная. А потом приехала пара из Италии. Такие пожилые муж и жена, очень пожилые, ей далеко за пятьдесят. А он – и того старше. Известные профессора из университета Падуи, что ли. Не помню точно. Говорят, у них долго детей не было. А потом они тоже купались в Ганге в Варанаси…
– И у них ребенок родился? Просто Сара и Авраам!
– Это не смешно! – обиженно прервала меня Кристина. – Ну, в общем, у них девочка родилась. Ровесница Мишеля. На два дня позже родилась, чем он, того же года. И зовут, не поверишь…
– Неужто Мишель?! – догадался я.
– Да, представь! У жгучих коренных итальянцев – блондинка дочь! Ты себе можешь такое представить?
– Не очень. Гены играют, наверно.
– Да какие гены! Это все высший промысел! Короче, с первого дня мой Мишель подружился с их дочкой. Они были так похожи, потянулись сразу друг к дружке… Все думали, что они брат и сестра! Амма любила их обоих одновременно на коленях держать. Усадит их рядышком после даршана и целует, обнимает… – Моя собеседница шмыгнула носом и полезла в карман за салфетками. – Я же с первого взгляда узнала, что это мои дети, мои нерожденные дети…
Кристина вдруг начала рыдать в голос. Мишель по-прежнему сидел в воде по плечи и пускал пузыри, наклоняя лицо в волну. Я молчал. Моя собеседница, бурно отплакавшись, казалось, впала в прострацию и сидела, равнодушно глядя перед собой.
– Ну, и что было дальше? – подал я наконец голос.
– Да… я отвлеклась, задумалась, пардон. Итальянцы эти скоро уехали. Я пыталась с ними сблизиться, но они меня терпеть не могли. Им претило мое общество и общество Мишеля, мои рассказы про аборт… И все почему? Гнилая западная цивилизация, предрассудки, комплексы. Они сказали, что больше наши дети никогда не увидятся. Они не понимают, что натворили!
В последней реплике Кристина перешла на нервный крик. Ее глаза вспыхнули лихорадочным огнем.
– А ты сама тут чем живешь? Что делаешь? – решил повернуть разговор я.