– А, сейчас лечусь в основном, – махнула рукой Кристина обреченно, – у меня хронический гепатит. Сейчас, кстати, острая фаза. Были всякие амебы, черви, паразиты. Ты знаешь, они тут у всех. Может, и сейчас есть – не знаю. Я чем только не переболела за последние годы. Наверно, по мне можно медицину изучать. Не знаю, сколько еще протяну. Сейчас вот пью очень сильные китайские таблетки. В одном монастыре посоветовали.
– А что будет дальше с Мишелем?
– Понятия не имею. Вырастет как-нибудь. Все дети растут.
– В Румынию назад не собираешься?
– А зачем? Вся Индия – мой дом. Я везде езжу делаю, что хочу. Тут – свобода. Я задыхаюсь в городах.
– Но ребенку надо учиться, общаться… Ты посмотри на него: ему четыре года, а он не говорит еще! Только мычит.
– Это все тоже западные предрассудки – школа, университет, прочая чушь. Жизнь всему сама научит. Ничего с ним не случится, вырастет здесь, будет свободной творческой личностью, такой же, как я… Тут много таких детей.
Ребенок в воде закашлялся. Кристина и бровью не повела. Я встал, вошел в воду и взял Мишеля на руки. Он был синеватого оттенка Кришны и весь дрожал.
– Замерз же!
– Ничего! – махнула рукой Кристина. – Пусть привыкает. Я его так закаляю. А то болеет все время. То кишечник, то кожа, то еще что-нибудь. Я просто замучилась. Он должен быть ребенком природы, а я с ним вожусь все время. Только лечу. Когда сама не болею…
– А живешь-то ты на что?
– По-разному. Вот картинки рисую. Посылаю в Европу в разные журналы. Когда берут – хорошо платят. Экзотика – это сейчас модно, особенно когда она прямо отсюда. Можно несколько месяцев жить с одного рисунка. А так всякие мужчины помогают. У них обычно у самих денег нет, но когда видят Мишеля… И почему его все жалеют, не пойму… Еще у меня есть бойфренд в Таиланде. Когда тут все надоедает, мотаемся туда на пару месяцев. Но там жарковато, климат дурной и дорого все.
– Ты мальчишку-то отдай все-таки в школу!
Кристина пожала плечами и закурила самокрутку из марихуаны. Я посадил ребенка на камень рядом с ней и встал:
– Мне пора. Пока.
– Может, заглянешь вечером? Я тут недалеко в гестхаусе комнатенку снимаю…
– Вряд ли.
– Как знаешь! – Она удивилась и обиделась.
Я ушел. Но еще долго вспоминал Кристину и Мишеля. Мне было как-то не по себе. Потом в Индии я видел много таких детей. И мне их было жаль – до дрожи.
Тем же вечером на улице я встретил пьяную развязную Кристину в компании еще более пьяного индуса. Она меня не узнала. Потом я встречал ее неоднократно в разных городах Индии. Менялись только ее партнеры. А Мишель по-прежнему одиноко бегал рядом, играя с прутиками, камнями и сердобольными туристами, как маленькая собачонка.