— Ты приговариваешься нами к смерти через сожжение! — объявила, наконец, Дандромеда.
— Скоро? — безразлично поинтересовалась я.
— Как только мы прибудем в столицу! — пробасил Рудольф.
— Прекрасно! Теперь я могу, наконец, идти в тюрьму? — нетерпеливо поинтересовалась я. Компания Светлых удивленно вытаращила глаза. Наверное, на их памяти я была первым человеком, который добровольно просился за решетку. Но я так устала!
— Даже не надейся, ты не сможешь сбежать из нашей тюрьмы! — вспыхнула Дандромеда, недовольная тем, что я так ни в чем и не раскаялась.
— Я и не собираюсь. По крайней мере, до завтра, — ехидно заметила я. Ну а что я могу поделать, если мне нравится дразнить эту курицу? Ну смешно ведь, когда она начинает хлопать глазами и открывать рот, не зная, что сказать в ответ.
— Непочтительность к Владычице Света карается публичной поркой! — вступился маг.
— И что? Народ сразу после порки становится почтительнее? — удивилась я. Надо же… есть все-таки в этом мире такие вещи, о которых я не только никогда не думала, но и никогда не придумала бы, как начать думать, чтобы до этого додуматься.
— А за то, что ты напала на воинов Света и ранила некоторых из них, тебе перед сожжением отрубят руки, — зло сообщила Дандромеда.
Нда. Гуманность Светлых поражает меня с каждой минутой все больше и больше. И наглость тоже. Это надо же заявить, что я первая напала на воинов Света! Бред! Во-первых, я ни на кого не нападала, а во-вторых, война есть война. Тоже мне… страна испытала бурю массового негодования, когда выяснила, что солдат на войне вообще-то могут и убить! Они разве за этим туда поехали, вооружившись мечами?
— А если я раскаюсь? — поинтересовалась я. Не то, что бы мне хотелось это сделать, а так, в принципе.
— Тьма не может искренне раскаяться и встать на сторону Света! — торжественно возвестила Дандромеда. Любопытно…
— А как же Байрон? — не поняла я.
— Он для тебя не Байрон, а граф Олмум! Не смей больше называть его по имени! — подскочила Дандромеда.
— Да ладно, не больно-то надо, — пожала плечами я. — И все-таки, как же быть с этим вашим графом?
— Что ты имеешь в виду, исчадие Тьмы? — брезгливо поинтересовался Рудольф.
— Да вот Дандромеда утверждает, что Тьма не может раскаяться и служить Свету. Но ведь граф раньше был воином Тьмы. И однако же сейчас он прекрасно служит Свету. И даже собирается жениться на Владычице.
— Байрон — это совсем другое дело, — вспыхнула Дандромеда.
— Почему это? — искренне удивилась я. — Неужели только потому, что граф приглянулся тебе внешне?
— Нет. Потому что Байрон воин! — отрезал маг, покраснев от негодования. — И воин, и даже правитель могут перейти на другую сторону и заставить свой дар служить иным целям. А Источник Темных сил не сможет это сделать, даже если захочет. Ведь ты же умеешь создавать только монстров.