– Дядя Джон, с каких это пор вы пьете в одиночку?
Тот оторвал не слишком трезвый взгляд от календаря скачек, который изучал с пристальным вниманием, и при виде юноши расплылся в широчайшей улыбке.
– Дорогой племянничек, какими судьбами в наш забытый край? Садись, садись, – поднявшись, засуетился дядюшка, отодвигая стул, доставая для Арнольда второй бокал из стоящего рядом шкафа и наполняя его доверху виски.
– Да вот, проезжал мимо, – слукавил юноша, усаживаясь на предложенный стул и беря бокал в руку. – И подумал: сто лет тебя не видел, у нас ты не показываешься, в Эдинбурге не застать – вдруг ты здесь? Так и оказалось. Кстати, а почему?
Дядя только улыбнулся:
– Да все как обычно, проигрался в пух и прах, прячусь от кредиторов до момента, когда смогу расплатиться. Хорошо, хоть от Джеймса больше не надо скрываться, пусть земля ему будет пухом. – И он подмигнул Арнольду, торжественно приподняв бокал.
Тот лишь в этот миг понял, насколько сильно пьян его дядя, и в свою очередь глотнул виски, собираясь с духом, чтобы завести речь об интересующем его деле. Дядюшка меж тем продолжал:
– Твой покойный отец, говоря между нами, был изрядный сквалыга, во-первых, а во-вторых, фанатично пекся о фамильной чести. Узнай он про мой очередной проигрыш Скетлу и Ансборо, его удар хватил бы от ярости. Ну что ж, одной головной болью, однако, меньше. А ты, Арнольд, раз уж так кстати появился, – вдруг оживился старший Бернс и подлил виски в уже опустевшие бокалы, – не ссудишь ли пару сотен фунтов? А то, хочешь, поехали вместе в Донкастер в сентябре… закрытие сезона, знаешь ли.
Арнольд, стараясь сохранить трезвость рассудка, больше делал вид, что пьет, пытаясь придумать, как вклиниться в речь дядюшки и незаметно перевести разговор на пансионерок, но пока ничего не получалось. Джон Бернс оседлал своего любимого конька; сбить его с темы скачек, ипподромов и шансов на выигрыш всегда было нелегко, а теперь он вообще болтал за двоих, очевидно, стосковавшись по обществу.
И вот, с трудом поймав паузу, когда дядя взялся обрезать и раскуривать новую сигару, Арнольд, не найдя ничего лучшего, спросил в лоб:
– Дядя, а ваши выпускницы… бывает такое, что они обращаются в пансион за рекомендациями? Или, может быть, им изначально предлагается помощь – тем, кто нуждается в работе?
Джон Бернс озадаченно уставился на племянника, словно с ним заговорила ожившая статуэтка Будды. Помотав головой, проверяя, не ослышался ли он, дядя ответил:
– Всякое бывает, конечно, а откуда вдруг такой странный интерес? Для того чтобы предложить работу одной из них, тебе придется не только жениться и родить ребенка, но к тому же дать дитю изрядно подрасти. – И он от души расхохотался, очевидно, представив себе описанную картину.