Она словно онемела, соляным столбом приросла к земле.
– Таня, но… зачем?
– Прости, я тебя обманула, – выдавила Татьяна, – но я хотела как лучше…
– Не в обмане дело. Просто, зачем тебе вообще понадобилось, – он кивнул на ее бесформенные бедра, – это? И эти губы… Ты знаешь, что похожа на клоуна?
– Яша, я…
– Ты и так отлично выглядела, я никогда не дал бы тебе и тридцати пяти.
– Это так, но ей-то двадцать пять! – вырвалось у Татьяны.
– Ей – это кому?
– Елене, – промямлила она, – твоему первому ассистенту.
Яков нахмурился:
– Так, а при чем здесь Елена?
И тогда она торопливо выложила ему все – и о своем страхе старости, запрятанном в самую дальнюю внутреннюю шкатулку, и о загульной жизни, которой она была вполне довольна, пока не встретила его, и о тех чувствах, которые она испытала, увидев его в обществе Прекрасной Елены, и о своей подруге Надежде, которая вовремя подоспела с грамотным советом…
Яков слушал молча, но его лицо все больше мрачнело.
– Я же был готов сделать тебе предложение. Ты казалась такой уверенной в себе и мудрой. Я бы никогда не подумал, что у тебя есть глупые комплексы.
– У всех женщин есть глупые комплексы, – ее глаза под стеклами темных очков наполнились едкой влагой.
– Я думал, ты не такая как все, – развел руками он.
Вышедшие на прогулку пациенты клиники пластической хирургии с тщательно скрываемым любопытством наблюдали за драмой, разворачивающейся у них на глазах. Женщина с исхудавшим от вынужденной недельной голодовки лицом с помощью очков и банданы пыталась казаться моложе, но все равно было видно, что мадам успела пятый десяток разменять… Другая женщина, беззаботная, улыбающаяся, модно одетая, красивая – казалось, происходящее не имело к ней ни малейшего отношения. И коренастый мужчина с растерянным лицом – кажется, он вот-вот заплачет. Женщина в бандане пытается что-то ему сказать, но он только хмурит брови и отводит взгляд. А потом и вовсе разворачивается на каблуках своих модных ботинок и, махнув рукой, идет прочь, не обращая внимания на то, что кто-то умоляюще плачет ему вслед.
Потом она спрашивала Надежду:
– Зачем? Зачем ты это сделала?
Та пожимала плечами и даже не пыталась хоть как-то оправдаться.
– Неужели ты не догадывалась, что после такого он меня бросит? – наседала Татьяна, хотя и сама понимала, что поезд ушел и нет смысла восстанавливать справедливость.
– Догадывалась, – призналась Надежда, – но потом ты сама меня поблагодаришь.
– Что ты мелешь? За что мне тебя благодарить? За то, что всю жизнь мою разрушила?
– Наоборот, – спокойно улыбнулась она, – я не позволила мужчине разрушить твою жизнь. Хочешь, расскажу, как все было бы? Он бы на тебе женился, и года два-два с половиной ты жила бы в раю. Потом вы решили бы завести ребенка. Тебе пришлось бы колоть гормоны – все-таки уже не девочка. Ты бы располнела, подурнела и обзавелась отвратительным характером. Сначала твой Яков благородно бы с этим мирился, но потом до него дошло бы, что все это – навсегда. Он завел бы любовницу. Возможно, ту самую Прекрасную Елену. Они отрывались бы на полную катушку, трахались где ни попадя, мотались по романтическим курортам. А у тебя бы обвисли щеки и началась депрессия. Ты позвонила бы знакомому дилеру и заказала кокаин. С твоим ребенком сидела бы няня, и он бы думал, что няня и есть его мать. А еще через пару лет Яков с тобой развелся бы, оставив себе ребенка. А ты уже никогда не смогла бы вернуться в привычную колею. В свои сорок пять лет ты была бы самой несчастной женщиной на всем земном шаре.